|
Космический бог Дмитрий Биленкин 6. Господин и раб. Жизнь почему-то не любит однообразия. События или нагнетаются так, что у человека перехватывает дыхание, или вдруг без видимой причины все стихает, время тянется ровно и однообразно.
Никого, казалось, больше не интересовал Полынов. Он мог выходить из камеры когда ему вздумается, разгуливать, часами сидеть в больнице - для заговорщиков он словно перестал существовать. Но Полынов не заблуждался. Это всего лишь новая уловка. Истерзать человека бездельем, тревожным ожиданием, а потом нанести внезапный удар.
Девушка исчезла бесследно. Спрятанные в коридоре микрофоны игнорировали его вопросы. Лишний щелчок по самолюбию. Лишнее напоминание о том, что он крепко зажат в когтях. Месть Гюисманса за сопротивление. Пытка тревогой, тревогой за Крис.
Странный пациент зашел еще раз. Дело шло на лад, но напрасно Полынов ждал его третьего прихода. Электрик не появлялся, и Полынова это встревожило.
Заглянули еще двое охранников. Они жаловались на мелкие недуги, держались настороженно, и Полынов ничего не смог извлечь из их посещения.
Никого из пленников он так и не увидел. С теми охранниками, которые попадались Полынову в коридоре, он не смог перемолвиться и словом. Они сразу подбирались, их ручищи непроизвольно тянулись к оружию. Бедняги, они даже взмокали от тягостного недоумения: почему этому типу позволяют разгуливать?
Вероятно, Гюисманс встревожился бы, узнав, зачем Полынов так тщательно наводит порядок в хозяйстве больницы. Но психолог все время был на виду, он с дотошной тщательностью вытирал пыль, устанавливал пузырьки с лекарствами так, чтобы ничего не нужно было искать, долго проверял настройку аппаратуры - короче, вел себя как человек, которому здесь работать и работать. А то, что в его карманах исчезали кое-какие медикаменты, этого наблюдатель не мог заметить, потому что помещение просматривалось с двух точек, и уж Полынов позаботился, чтобы в нужный момент его руки не попадали в поле зрения соглядатая.
И нужно было быть специалистом, чтобы понять, какой ценностью обладали ампулы с миксоналом, несколько комочков ваты, пузырек с раствором азотнокислого серебра и микроанализатор. Когда все эти предметы очутились у него, Полынов тотчас поставил маленький опыт. Неаккуратно пролив три капли нашатырного спирта, он немного помедлил и прошел в свою камеру. Там, лежа ничком на тюфяке, он украдкой взглянул на анализатор. Показания прибора несказанно его обрадовали: база, как он и ожидал, была оборудована типовой схемой вентиляции и воздухоочистки.
Полынов нисколько не сомневался, что тюремщики и не подозревают о дьявольских возможностях похищенного им миксонала. Иначе это лекарство находилось бы за семью замками. Но оно лежало открыто, его ничего не стоило взять. Лишнее доказательство общеизвестной истины, что предусмотреть все невозможно. Никому и нигде. Ошибкой всех тюремщиков была недооценка ума и знаний. Иначе, впрочем, и быть не могло. Тюремщики, кем бы они ни были, не задумываются, отчего со времен фараонов грубая, бесчеловечная сила часто побеждала, но еще ни разу не победила. Правда, если бы они это поняли, на свете давно бы не осталось тюремщиков.
Ликовать, однако, было преждевременно. У Полынова теперь было оружие, но воспользоваться им он не мог. Система переходов, запоров, паролей базы по-прежнему оставалась для него загадкой. Не знал он и того, есть ли у него союзники среди заключенных, готовые на все. А прийти за ним могли в любую минуту. И конечно, Гюисманс не преувеличивал, говоря, что есть способы заставить его стать тем, кем нужно. Последние достижения психотехники были известны Полынову. Правда, после такой операции у человека прежней остается только внешность, но в конце концов им на худой случай мог пригодиться и такой Полынов - со стертой памятью, механическими движениями и улыбкой годовалого младенца. Опытный режиссер у них, разумеется, найдется: уж как-нибудь они разыграют телепостановку с его участием.
Полынов все же успел продумать, как ему в нужный момент обезвредить электронного соглядатая в больнице так, чтобы это не вызвало подозрений. Но воспользоваться этим своим планом он не успел...
Войдя однажды в столовую, Полынов уловил слабый запах ландышей. Подавив волнение, он прошелся взад и вперед, пытаясь определить источник запаха. Ему уже не накрывали на стол, он сам снимал тарелки с "подноса". Это было кстати. Он опустил раздатчик, ухватившись за шарниры, и как бы невзначай коснулся паза сочленений. Есть! Палец нашарил втиснутый туда комочек бумаги. Теперь и палец благоухал ландышами - любимыми, как он знал, духами Крис.
Как ни в чем не бывало он доел обед, хотя каждая минута промедления стоила ему неимоверных усилий. Записку он развернул лишь в больнице. Для этого пришлось вспомнить школьные навыки чтения шпаргалок под перекрестными взглядами учителей.
"Андрей! - буквы торопливо догоняли друг друга. - Я жива и здорова. Сижу вместе с сенаторшей (помнишь?) и другими дамами. Они уговаривают смириться, а я не хочу, это омерзительно, что нам предлагают. Работаем на заводе, совсем как рабы. От всех требуют участия в операции "космический бог" (ты, конечно, знаешь). Но соглашаются не все, тогда их уводят, и ужас какими они возвращаются. Меня пока не водили, но я боюсь..."
Дальше шли какие-то непонятные каракули, но Полынов прочел их без труда. Еще там, на корабле, они договорились о шифре, и Полынов научил Крис им пользоваться.
Записка неистово пахла ландышами, не иначе Крис опрокинула на нее весь флакон. Полынов с сожалением сжег ее на спиртовке. И тут он заметил, что его пальцы дрожат. Он строго посмотрел на них, дрожь унялась. Закралась мысль: как было бы хорошо, если бы миксонал мог распространиться по всем помещениям базы. Если бы он мог убивать. И для него хорошо, и для Крис, и для Земли. Увы, миксонал не мог ни того, ни другого.
Он слышал, как кто-то вошел, слышал тяжелые шаги, однако головы не повернул.
- Эй, док, да вы никак грустите? - Грегори плюхнулся на стул, так что тот заскрипел. - Плюньте. Были бы вы, как я, на войне, никогда бы ни о чем не горевали.
- Чего вы хотите? - устало спросил Полынов.
- Радости, док, радости. Забыли разговор? Полынов еще не видел охранника таким распоясанным. Он держал руки в карманах, сидел, небрежно вытянув ноги, нагло подмигивал, его прямо-таки распирало самодовольство. Движением бровей Полынов многозначительно показал на гнезда с телевизионной аппаратурой.
Грегори весело захохотал.
- У слухачей маленькая техническая неполадка, док! Они ослепли и оглохли. Мы успеем договориться.
- Вот как... И долго будет длиться неполадка? - Полынов снова был готов к бою.
- Да уж час повозятся как пить дать. Парням тоже хочется горяченького. Вот они и устроили нам мужской разговор. Вы только подумайте. Бутылка виски на три дня, наш шеф импотент, не иначе. Так будет спирт?
"Зато ваш шеф понимает, чем грозит пьянство в космосе, - подумал Полынов. - Так тебе хочется всласть напиться... Это дорого обойдется твоему холеному телу".
- Ладно, - сказал он вслух. - Но бизнес есть бизнес. Задарма ничего не дается.
- Конечно! Сколько?
- Мне не нужны деньги. Мне нужны пароли, мне нужно знать расположение помещений, нужно знать, сколько вас.
Грегори побледнел.
- Это измена... я...
Он инстинктивно схватился за пистолет. Полынов широко улыбался.
- Как вы полагаете, дорогой, зачем мне эти сведения?
Грегори подобрался, как перед прыжком. Он тупо соображал.
- Чтобы удрать! - радостно гаркнул он. - Не выйдет.
Он вскочил и выхватил пистолет.
- Скажи, Грегори, - Полынов продолжал улыбаться, - может один невооруженный человек удрать с базы? Нет? Ты прекрасно знаешь, что нет. Так зачем, по-твоему, мне эти сведения?
Охранник не спускал с Полынова глаз. Видно было, каких усилий стоила ему попытка догадаться.
- А все очень просто, - продолжал Полынов. - При игре лучше всего знать карты противника, так?
- Еще бы.
- У меня с твоим шефом своя игра, свой бизнес. Однако он знает мои карты, а я нет. Это мне не нравится. Бизнес есть бизнес.
- Ага! Это умно. - Грегори снова сел, но пистолета не выпустил. - Но меня это не
устраивает. За такие штучки я сам ставил к стенке.
Вместо ответа Полынов наклонился к сейфу, отпер его и вынул колбу со спиртом. Взболтнул жидкость.
- Нет, док. - Грегори даже вздохнул. - Не пойдет.
- Никто не узнает.
Грегори кивнул. Вдруг его лицо просияло.
- Отдашь за так! Иначе я расскажу, как ты хотел подкупить меня.
- И получишь пулю в лоб. За спирт и за... - психолог помедлил, - за маленькую техническую неисправность.
Грегори угрожающе выпятил челюсть. Это он умел делать, это у него отлично получалось.
- Грозить задумал, гад...
Он сжал литые кулаки и шагнул к Полынову.
- Осторожней, нас подслушивают, - тихо сказал тот.
На этот раз Грегори сообразил мгновенно. Одним прыжком он долетел до двери и рванул ее. На пороге стоял Амин.
Взревев, Грегори втащил Амина за шиворот, захлопнул дверь и бросил его на колени.
- Падаль, падаль... - остервенело дышал Грегори. - Подслушивать... Ну, ты плохо меня знаешь...
Он пнул Амина. Но тот и не стремился оправдываться: он открыто и с ненавистью смотрел на Грегори. В ответ на удар, который подбросил бы его под потолок, не схватись он за ножку стола, Амин медленно и зло усмехнулся.
- Я скажу, и тебя... Грегори на секунду окаменел.
- Так, - сказал он угрожающе. - Так. Испугать думаешь? Я сотнями давил желтомазых, ты пополнишь список.
Он схватил Амина за руку и резко вывернул ее. Смуглое лицо Амина побледнело, он даже не мог кричать, из горла рвался хрип. Да, Грегори был мастер своего дела.
- Не сметь! - крикнул Полынов.
- Не путайся, док, зашибу, - пообещал Грегори. - А с тобой мы поговорим, Амин. Что, плохо, собака? Будет хуже. Кого кусаешь, падаль желторотая?.. А ну, клянись своим богом, что будешь молчать, ну...
Амин осел на пол. Его зрачки закатились, слепо белели бельма.
Грегори чуть отпустил руку.
- Очухался? Клянись, собака... Амин что-то пробормотал.
- Не то! - Грегори снова дернул руку. Амин застонал. - Я вашу клятву знаю, говори как нужно...
Полынов не разобрал, что бормочет жертва. Но Грегори был удовлетворен ее прерывающимся шепотом. Он схватил Амина, словно нашкодившего щенка, поднял и вышвырнул в пустой коридор.
- Все они такие сволочи, док, - Грегори брезгливо вытер руки о мундир. - А слух у тебя... Он с уважением посмотрел на психолога.
- Думаешь, не проболтается? - спросил Полынов.
- Ха! Он же истово верует в своего бога! С деревенщиной приятно иметь дело, надо лишь знать, как с ними обращаться. А уж я-то знаю! Ладно, давай спирт!
- Пароли.
- Слушай, не беси меня. Я ведь прикончу тебя раньше, чем ты пикнешь. За попытку к бегству. Соображаешь?
- Вполне. Амину ты серьезно повредил руку?
- А что?
- Пришли его ко мне.
- Зачем?
- Вправлю вывих. - Тьфу, с тобой о деле...
- Спирт я тебе дам, если пришлешь.
- Ого! Сердечный ты человек, как я погляжу... Сентиментальненький. Черт с тобой, давай спирт, пришлю. Вправляй руку мертвецу...
- Что?
- Ничего. С доносчиками у меня свой солдатский счет, тебя не касается. Когда спирт очутился во фляжке Грегори, тот, дойдя до двери, вдруг обернулся.
- Слушай, док, я честный человек. Ты дал мне спирт, а я тебе в случае чего дам быструю смерть. Вот и будем квиты.
- И на том спасибо.
Дверь закрылась.
"Вот она, честность палача, - горько усмехнулся Полынов. - А ведь он ушел, гордый своим благородством".
Грегори выполнил обещание. Не прошло и пятнадцати минут, как Амин очутился перед Полыновым.
Маленький крестьянин по-прежнему был бесстрастен, будто ничего и не произошло. Он безропотно дал осмотреть руку, не дернулся, не застонал, когда Полынов вправил вывих, и не сказал ни слова благодарности. Он уже хотел встать и уйти, но Полынов остановил его.
- Вы знаете, что Грегори прикончит вас? Только веки дрогнули.
- Не верите?
- Я поклялся.
- Это не спасет вас.
На Полынова в упор смотрели темные, равнодушные, как у рыбы, глаза. Полынов растерялся.
- Вы знаете, зачем вы здесь, на базе?
- Мне заплатят много денег, и я куплю землю.
- Зачем?
- Много земли - много господин.
От Полынова ускользал последний шанс.
- Грегори убьет вас за то, что вы подслушали разговор. И у вас не будет земли, - с расстановкой сказал он.
Молчание.
"Понимает он или не понимает?" - недоумевал Полынов.
- Он господин, - вдруг сказал Амин.
- Но вы же шпионили за ним! Снова молчание.
- И потом, какой он вам господин, вы оба солдаты.
- Сильный всегда господин.
- Я тоже?
- Ты слабый.
- А если я окажусь сильнее всех, я тоже стану господином?
- Да.
- И если ты станешь сильнее всех?..
- Да. Господином.
- Зачем?
- Так всегда.
- У нас не так, слышал?
- Всегда так.
- А если я сделаю тебя господином над Грегори, над всеми?
- Ты не сможешь.
- Если поможешь мне - смогу.
- Нет.
- Попробуй.
- Я тебе не верю, у тебя нет святого.
- Я верю в человека, это у меня святое.
- В меня?
- Пока ты раб - не верю.
- Я раб? Ты говоришь как Грегори, как все.
- Ты раб, потому что признаешь над собой господина. Сбрось его - и ты человек. А для Грегори ты всегда раб.
- Я господин, тогда я твой бог?
- Человек - это не раб и не господин. Понимаешь?
- Нет. Ты хочешь убить Грегори, убить всех - понимаю. Бога твоего - не понимаю.
- Ты хочешь, чтобы я убил Грегори, убил всех?
- Да, если не меня. Но ты не сможешь. Ты слабый.
- Вот как... Нет, я сильнее всех! Видишь? Чем беднее ум, жестче навыки, уже кругозор, тем легче человек поддается внушению. Полынов встал, торжественно коснулся плеча Амина.
- Ты не можешь шевельнуть руками, - убежденно сказал он. - Не можешь. И не пытайся. Они окаменели.
Амин дернулся. Он пытался поднять руки; они не повиновались. В его глазах метнулся страх. Бедняга слишком привык находиться под чужим влиянием, сейчас он был беззащитен.
Полынов вытащил у него пистолет, подкинул на ладони.
- Это ты видишь?
Внезапно Амин упал со стула на колени.
- Ты сильный, ты сильный! - закричал он. - Сильнее всех: никто Амина еще не делал камнем! Ты убьешь Грегори, спасешь меня, мой господин! Амин знает, что тебе нужно, Амин все скажет...
- Говори!
- Амин прав: ты хороший господин. Расколдуй меня, расколдуй, Амин все скажет! Когда Грегори убит, ты спасешь меня, дашь денег, много денег, я куплю землю, куплю сына Грегори, буду ему плевать...
Минут через десять Полынов знал все.
Оставшись, наконец, один, он долго не мог успокоиться. Такого он не ожидал. Это превосходило его понимание. Он не подозревал раньше, сколь велика и страшна власть чуда над такими, как Амин. Не знал, как истово веруют они в чудо, как жаждут его, как слепо идут за тем, кто посулит им чудо. Неважно кто, неважно зачем... Их приучили повиноваться силе, безропотно, бездумно, а за чудом им видится огромная, сверхъестественная сила.
Полынова трясло от омерзения.
7. "Зеленый ад". Он ничего не успел предпринять. Цоканье магнитных присосок, шаги, дверь отлетела - перед Полыновым, непреклонный как судьба, стоял Гюисманс. За его спиной маячил охранник.
- Хватит! - резко, не дав Полынову собраться с мыслями, сказал Гюисманс. - Время бесед и размышлений истекло. Да или нет?
- Уже? - вырвалось у Полынова. - Я не успел... Еще час, два...
Он лихорадочно соображал. Предательство? Случайность? Разгаданный ход?
- Странно, нерешительность не в вашем характере, - Гюисманс по-наполеоновски скрестил руки. - Ни секунды! Великий час пробил! Да или нет?
- Нет!
Мгновение назад Полынов хотел сказать "да", чтобы выиграть время. Не выдержал, сдали нервы, не справились с ненавистью и омерзением...
- Жаль. Гюнтер!
Охранник вытянулся.
- Взять! В камеру пыток! Девчонка уже там?
- Так точно!
- Милейший, - Гюисманс повернулся к Полынову, - вам будет для начала показано редкое зрелище. Вам и ее не жаль?
Гюисманс не успел увернуться. Но ярость ослепила Полынова, и удар пришелся неточно. Охранник прыгнул на психолога, выламывая руки. Гюисманс, прислонившись к стене, держался за щеку.
- Если вы думаете... Если вы думаете, что я пристрелю вас... Нет. Я дождусь, когда вы взмолитесь, когда вы будете на коленях ползать... А вы будете" И тогда я полюбуюсь вами. Увести!
Полынов шел, кипя от ярости. Так сорваться! Он презирал себя.
Машинально он все же отметил, что не слышит за собой шагов Гюисманса. Он искоса глянул через плечо
. В двух метрах сзади, как конвоиру по земному уставу и полагалось, вышагивал охранник с лайтингом наперевес. И больше в коридоре никого. Решение пришло внезапно. Раз этому олуху невдомек разница между Землей и астероидом...
Когда они проходили мимо комнаты с восковыми фигурами, у Полынова вдруг подвернулась нога. Падая, он что есть силы оттолкнулся от стены. Прежде чем охранник успел сообразить, Полынов, словно ракета, пролетел разделяющее их пространство. Страшный удар ногой в живот бросил охранника на пол. Он истошно взвыл, закатывая глаза. Перевернувшись в воздухе, Полынов перехватил падающий лайтинг. Удар прикладом по голове оборвал вопль охранника.
Дробя эхом тишину, заголосила сирена: за ними следили, конечно. Полынов метнулся в комнату с восковыми фигурами, полоснул лучом лайтинга по гнезду с телеаппаратурой, прикладом срубил выключатель. Свет потух, в темноте зловеще замерцала морда чудовища.
Полынов выхватил из кармана ампулы с миксоналом, флакон с солью, вату. Смочил ее, заткнул ноздри.
Хрустнуло раздавленное стекло ампул. Полынов залег в углу, взяв дверь на прицел. Сердце бешено стучало. Снаружи топали башмаки охранников.
- Здесь! Сюда! Толчея за дверью.
- Эй, выходи!
Полынов не отвечал. Он считал секунды.
- Выходи добром! Все равно выкурим! Выкурят, сообразил Полынов. Они не такие дураки, чтобы ворваться и поставить себя под выстрел. Швырнут какую-нибудь дрянь. Газовую гранату. Ждут, пока их доставят.
Полынов на ощупь прокрался к двери, резко толкнул ее, чтобы миксонал быстрей попал в коридор. Отпрянул назад. Снаружи тоже отпрянули. В распахнутую дверь влетел лиловый луч - что-то грохнулось, рассыпалось искрами.
- Не сметь! - бешено заорал динамик в коридоре. - Идиоты!
Полынов чуть не расхохотался. Они стреляли в Простого среднего человека. От восковой фигуры остался пар. "И у них шалят нервы", - с удовольствием отметил Полынов.
Долгая, невыразимо долгая для Полынова минута настороженной тишины.
И вдруг...
Коридор будто взорвался.
- Крылья, крылья, лечу!..
- Сколько ходов, сколько ходов, прекрасных голубых ходов...
- Да вы с ума... Уберите змею-ю-ю...
Полынов перевел дыхание. "Так, господа, вы еще не знаете, что такое миксонал? Сейчас вы узнаете. Дышите, дышите глубже, пусть снятся вам сны наяву, какие вам еще никогда не снились".
Он встретился взглядом с фосфоресцирующими глазами воскового чудовища. Не помешает. Подхватив под мышку длинное шипастое туловище зверя, он вытолкнул его в коридор и тотчас, навскидку ударил лучом по телеглазу. Одному, второму. С потолка обрушился дождь осколков.
- А-а-а!..
Нечеловеческий вопль завибрировал на самой высокой ноте и оборвался.
Полынов выскочил. Пятеро охранников, шатаясь, тыкались во все стороны, как слепые. Их челюсти отвисли, словно в неоконченном зевке. По подбородкам стекала слюна. Рослый детина пытался вогнать в рот дуло лайтинга. Нечаянно он дернул спуск. Раздался негромкий хлопок. Полынов прикрыл глаза. Что-то теплое брызнуло ему на руки, в лицо. С глухим стуком осело тело. Полынов побежал, поскользнулся, едва удержав равновесие. Дышать мешала заткнутая в ноздри вата.
Вслед неслось шипящее бормотание.
- Ш-ш-шарство небесное виш-ш-шу...
- Я-я-яблоко не убе... х... х...
- Хде-е-е...
Плита, запирающая коридор, пошла, повинуясь паролю, вверх. Полынова едва не сшиб бегущий навстречу охранник. В обеих руках тот держал по газовой гранате. Опомниться охранник не успел: Полынов чиркнул ему по горлу ребром ладони.
Сунув в карман пару гранат, Полынов скатился по скупо освещенной лестнице. Искать, где спрятан телеглаз, уже не было времени. Сзади надрывалась сирена. Теперь все зависело от того, как скоро враги сообразят, что отрава крадется к ним по воздуховодам, как скоро они включат фильтры.
От лестницы узкий ход шел и налево и направо. Полынов лихорадочно соображал. Он метнулся в одну сторону, в другую и тут увидел колодец. Крутые ступени, сбегающие в колодец, упирались в железную дверь. Прыжок - весом своего тела Полынов распахнул ее.
В лицо ударил яркий свет. Посреди камеры возвышался стол непонятной конструкции. Над ним с блока свисали веревки. В углу, возле оцинкованного стола, фыркала газовая горелка, на решетке вишнево светились раскаленные прутья. Над жаровней, что-то поправляя, склонился широкозадый, похожий на жабу человек. Рядом, прикованная к стене, стояла Крис.
Человек стремительно обернулся. На нем был фартук мясника. Полынов выстрелил, прежде чем узнал его. Большеголовый - с его лица не успела сползти глуповатая растерянность - упал, сбив собой жаровню.
Крис рванулась. Ее рот был раскрыт в беззвучном крике. Полынов что есть силы дернул на себя держашее цепи кольцо. Оно даже не дрогнуло. Полынов растерянно огляделся, схватил со стола какое-то орудие пытки, похожее на клещи - это и оказались клещи, - перекусил у запястий звенья цепи. Девушка упала на колени. Она попыталась встать и не смогла. Полынов рывком поднял ее.
- Что? - крикнул он, заглядывая в залитое слезами, смеющееся лицо. Крис билась в его руках. Церемониться было некогда. Полынов замахнулся, чтобы пощечиной прекратить истерику.
Но Крис увернулась.
- Уже... Не надо... Сама!
Платье у нее на плече было порвано, она попыталась приладить лоскут. Другой рукой, наклонясь, она скользнула под фартук Большеголового, вытащила из кобуры пистолет. Полынов заметил на лице Большеголового две глубокие царапины от ногтей.
- Скорей, Крис!
Что-то скрипнуло сзади. Полынов порывисто обернулся; ему показалось, что он опять видит страшный сон: массивная дверь камеры лениво стронулась с места и затворилась.
- Птички думают улететь... - хихикнуло в углу. Полынов ринулся к двери.
- Поздно, поздно! - услышал он в динамике знакомый насмешливый голос. - Твоя выходка с миксоналом недурна, но я предрекал, что тебя погубит благородство. Ты в ловушке, Полынов, ха-ха... Как ты мог забыть, что двери с электромагнитным запором способны закрываться сами, не пойму. Ну и сиди теперь, жди... Советую рассмотреть повнимательней наши орудия производства.
Голос смолк.
Крис медленно повернула к себе дуло пистолета, завороженно уставилась в черный зрачок. Ее лицо заострилось, глаза утонули в темных полукружьях.
- Спокойно, Крис...
Полынов отвел дергающийся пистолет, разжал пальцы.
- Это всегда успеется, - он даже смог ей улыбнуться.
Подняв лайтинг, он тщательно прицелился и аккуратно, точно гнездо клопов, выжег в углу ячейку подслушивания. Потом достал ватку, смочил ее, протянул Крис.
- Возьми. Кажется, Гюисманс не заметил одной своей ошибки.
Он припал на колено, утвердил лайтинг и, как по ниточке, полоснул лучом по стыку двери со стеной. Вспыхнула, лопаясь, краска, багрово засветился ровный шов. Поднялся едкий дым, на пол закапал металл. Полынов, не отпуская курка, быстро водил лучом.
- Не прожигает! - Крис сжала кулаки.
- И не надо. Эти запоры не терпят нагрева.
Дверь дрогнула, издала кряхтящий звук и приотворилась. Полынов отпрыгнул в сторону и увлек за собой Крис. Он ждал выстрелов. Их не было. Над колодцем не торчали дула лайтингов. Откуда-то издали доносились глухой шум, неразборчивые выкрики. Видимо, миксонал успел основательно затронуть базу.
Полынов взбежал по лестнице. За ним едва поспевала Крис. Он выкрикнул пароль. Но щит стоял как влитой.
Случилось то, чего Полынов так боялся. Противник успел перекрыть все подступы к жизненно важным узлам базы. Теперь, выйдя из одной мышеловки, они попросту попали в другую - более просторную. Полынов безнадежно посмотрел на индикатор заряда лайтинга. Так и есть: достаточно для боя, но не для взлома перемычек.
- Ну, Крис, - на него навалилось отчаяние, - здесь нам придется схватиться с бандой в последний раз. Назад, в колодец! Там неплохой окопчик.
Он все-таки высмотрел, где тут спрятан телеглаз, и по дороге к колодцу уничтожил его, а заодно и плафон. Теперь они могли видеть противника, а он их нет.
- Неужели все? - вырвалось у Крис, когда они залегли.
- Да, все. Бери на прицел левый коридор. И успокойся, у тебя дрожит пистолет.
- Я его возьму обеими руками. Они скоро придут?
- Не знаю. Вероятно, им сейчас не до нас, управляются с неразберихой. Минут через десять-двадцать, должно быть.
- Тогда я успею успокоиться.
- Конечно. Ты мол
одец. Учти, пистолет реактивный, без отдачи.
- Учту. Знаешь, о такой смерти я и мечтала.
- Что-о?
- В бою, не в постели. Чтобы быстро, не ждать, не думать об этом. Жаль, рано. Не успела пожить.
- Ах, так... Это всегда бывает слишком рано.
- Нет. Я хотела любить пока можно. И шестерых детей. Большего мне не надо.
- У меня все это было. Кроме детей. И многое другое. Этого мало.
- Может быть. Видишь, рука у меня больше не дрожит.
- Так и надо.
Они ждали. Минута проходила за минутой, смутный шум вдали не утихал.
- Скорей бы, - не выдержала Крис. Она. прижалась плечом к Полынову и торопливо зашептала: - Поцелуй меня, быстро... А то я разревусь.
Полынов наклонился, поцеловал ее в сухие, растрескавшиеся губы. Она несмело ответила, потом отстранилась, замерла, как мышь. У Полынова заколотилось сердце от нежности.
Нельзя, остановил он себя. Думай о тенях, которые заполнят сейчас коридор, думай о том, как не попасть к ним в лапы живым. Не надо зря терзаться. Замысел был неплох, им просто не повезло. Ракеты уйдут на Землю. Аккуратные остроносые ракеты.
Ему показалось, что впереди, наконец, мелькнул чей-то силуэт. Он прицелился. Лайтинг не успел остыть, жгло щеку.
И вдруг он ослеп. Разом погасли все лампы. Темнота упала, как обвал.
- Ой!
- Молчи! - Полынов вскочил. Отчаяния как не бывало. - Наша берет!
В темноте он нащупал руку Крис, потянул ее за собой.
- Но что это... Авария?
- Помощь, помощь, Крис... Осторожно, ступеньки...
- Я ничего не вижу...
~ Я вижу. Держись... Двери! Нет тока - всюду пройдем...
Полынов не преувеличивал: опыт работы в космосе научил его ориентироваться там, где это казалось немыслимым. И первый же щит, который они нашарили, легко поддался их дружным усилиям.
Натыкаясь на выступы, распахнутые двери, сдирая пальцы в кровь, они куда-то спускались, куда-то бежали. То и дело мелькали фонари охранников, одетых в скафандры, хотя действие миксонала должно уже было кончиться. Кто-то кого-то звал, кому-то приказывал: крики, ругань, бред тех, кто успел надышаться отравы, создавали полнейшую неразбериху.
Полынов и Крис падали, едва к ним приближался луч света; один охранник даже споткнулся о вытянутые ноги Полынова и в сердцах стукнул его прикладом. Охранник истерически взвизгнул, когда навстречу выскочил, ошалело паля из лайтинга, его глотнувший миксонала приятель. Полынов и Крис поспешили отползти. Сумасшедшего быстро прикончили. Полынов, используя сумятицу, швырнул туда газовую гранату. Она лопнула, вызвав новый взрыв ужаса. Из пещерной тьмы, рикошетируя, полетели чьи-то пули.
Внезапно Полынов уперся во что-то мягкое. Оно дернулось и сказало:
- Ад зеленый, вовсе не огненный...
- Да, да, конечно, - согласился Полынов, увертываясь от шарящих пальцев. Мечущийся свет фонарей и выстрелы помогали ему отыскивать дорогу. В самом нижнем коридоре было относительно спокойно, и беглецы перевели дыхание.
- Страхуй меня сзади, Крис, - сказал Полынов.
- Где мы?
- Здесь должен быть вход в цех. Ага, вот он!
- Осторожно, там надсмотрщики!
- Ерунда. Но хотел бы я знать...
Он чуть приотворил дверь. Вырвалась бледная полоска света. Полынов облегченно вздохнул: заводская аварийная сеть, как он и ожидал, была автономной.
Секунду подождав, чтобы глаза привыкли к свету, он ринулся внутрь.
Цех был невелик, во всех направлениях, бросая широкие тени, его пересекали трубопроводы. По оси, выстроившись в ряд, стояли какие-то аппараты, похожие на гигантские восьмигранные масленки. Пролет перекрывал прозрачный купол с противометеорньш зонтом. Сквозь него просвечивали радужные звезды.
В центре, у постамента аппарата, сгрудилась кучка людей. Сейчас в них трудно было признать элегантных пассажиров "Антиноя". Они стояли, закинув руки на затылок, спиной к взявшим их на прицел четырем охранникам. Пятый сидел, положив лайтинг на колени, в стеклянной будке под куполом. Оттуда ему был виден весь цех.
Полынов выстрелил по будке. Брызнули стекла. Сзади щелкнул пистолет Крис. Она не хвасталась своим умением стрелять: один из надсмотрщиков упал, даже не вскрикнув.
- Руки вверх! - заорал Полынов, вскакивая на постамент соседней "масленки".
Если бы охранники не оцепенели от неожиданности, ему бы пришел конец, потому что он не мог бить из лайтинга по врагам: строй заключенных смешался и луч зацепил бы кого-нибудь. Он увидел вскинутое оружие, но в то же мгновение охранник исчез под грудой тел. Остальные прилежно тянули руки вверх. Их тоже окружили, сбили с ног.
Кто-то, как крыса, метнулся в тень. Полынов не знал, друг или враг, и не стал стрелять. Но Крис, очевидно, знала, ее пистолет снова щелкнул, и человек споткнулся. Мелькнуло перекошенное лицо; Полынов последний раз встретился взглядом с Бергером. Тот упал. "Вот даже как", - успел подумать Полынов.
Не все заключенные вели себя одинаково. Кое-кто как упал, так и остался лежать, прикрыв голову. Но основное ядро действовало стремительно и организованно. К Полынову подскочил высокий чернявый парень в разодранной форме экипажа "Антиноя".
- Морис, - он вытянулся, как для рапорта. - Подпольная группа Сопротивления к бою готова! Как в концлагерях...
Он не удержался и лихо подмигнул. Второй глаз у него заплыл - видимо, ему довелось побывать в камере пыток.
- Я знаю о вас из записки Крис. - Полынов торопливо пожал протянутую руку. - Ваш план?
- Мы намечали перекрыть процесс, поднять давление в трубопроводах. Завод взлетит. Ваше мнение?
- Только атака. Нас здесь прихлопнут, как зайцев.
- Их много! Может, лучше взорвать?
- Они уже взорваны, там вы поймете. Атака тремя группами. Вот схема боя...
- Безоружным?
- Идти. Брать оружие убитых. Громче кричать. Только не "ура!". Всякую чушь. Больше шума.
- Не понимаю...
- Сообразите на месте. Помните: каждый должен постоянно выкрикивать "Зеленый ад!". Так мы будем узнавать своих. Победа близка. Вперед!
Штурмовые группы заключенных нырнули во мрак, и бой начался - нелепый, отчаянный, странный. То была свалка в кромешной темноте, раздираемой вспышками лайтингов, воплями, лучами фонариков.
Бой, где враг бил по врагу, а свой терял друзей, где не было ни фронта, ни тыла, где все решали доли секунды, где отчаяние боролось с ловкостью, страх с решимостью. На стороне нападающих были внезапность, не успевшее угаснуть действие миксонала, понимание того, что происходит, точное знание цели. У противника каждый дрался сам за себя, плохо соображая, кто напал, откуда, сколько их. Зато охранники имели богатый опыт стычек, и было их больше... И они куда лучше знали свою базу. Там, где охранники успели собраться в группы и наладить командование, их ответная атака была ужасной. Они косили лучами лайтингов, не разбирая, кто перед ними - свои или чужие.
У Полынова и Крис уже был опыт странствования вслепую. Избегая схваток, они прокрались наверх, к энергоотсеку. Полынов отчаянно торопился, прекрасно понимая, что, если на базу будет дан свет, заключенных сомнут в два счета.
Он осторожно выглянул из-за угла. Внутри отсека шарили два луча фонариков, выхватывая то бетонные плоскости стен, то мраморную белизну распределительного щита, то развороченные внутренности диспетчерского пульта. Беззвучно, нервно шла какая-то спешная работа, поблескивали инструменты, огромные тени прыгали за плечами склонившихся над пультом людей.
Крис неосторожно зацепила что-то локтем. Фонари словно задуло. Ярчайшая вспышка ослепила Полынова, кинжальный луч опалил волосы, но Крис успела выстрелить в третьего притаившегося охранника, в плюнувший огнем глаз - и он потух.
Грохот, визг бетонных осколков в долю секунды сменила тишина, нарушаемая лишь отзвуками далекого боя. Потерявшие друг друга из виду противники замерли. Лайтинги на ощупь искали в темноте прицела. Каждый сдерживал дыхание, сознавая, что первый же шорох станет последним.
Вдруг что-то звякнуло над головой Полынова. Инстинктивно он вскинул лайтинг, и тотчас шум за пультом выдал уловку противника. Он швырнул инструмент, , чтобы на мгновение отвлечь внимание и скрыться. Полынов торопливо нажал спуск. Слишком поздно: луч багровым фонтанчиком отразился от захлопывающейся двери. Враги бежали, оставив противнику поле боя.
Полынов включил еще по пути отобранный у мертвого ох
ранника фонарик, привалил ко второй двери стол.
- Постереги вход, Крис!
Он наклонился над пультом. Аппаратура была разрушена толково. Виновник аварии не просто повредил трансферы блока управления энергосистемой; он умудрился подключить к ним такое напряжение, что они спеклись в сплошную зеленоватую массу, приварились к керамическим панелям. Их нельзя было вынуть и заменить, сначала требовалось выбить образовавшийся монолит, отскоблить и привести в порядок контакты. Этим и занимались застигнутые врасплох охранники. Рядом, на пульте, лежали запасные трансферы.
Полынов перевел круг света на автономный блок аварийного освещения. Умелая рука поработала и тут, но то ли человеку помешали, то ли у него был свой умысел - здесь трансферы были лишь разбиты, а проводка оборвана и перепутана. Блок уже почти восстановили. Полынов и Крис появились вовремя. Еще минут десять, и повсюду вспыхнули бы аварийные лампы.
Закрепляя в ячейках монокристаллы трансфер, Полынов жадно прислушивался к замирающим звукам боя. Изредка доносились выкрики "Зеленый ад!". Но кто побеждал? Если свои - надо включать свет. Если враги... Понять, на чьей стороне победа, не было никакой возможности.
- Вот что, Крис...
Полынов перевел свет фонарика. Девушка стояла, прислонившись к косяку, обеими руками поддерживая выставленный вперед пистолет. На ее правом плече расползлось темное пятно.
- Ранена?!
- Пустяк... Царапнуло...
Он быстро осмотрел плечо и облегченно вздохнул. Ничего опасного. Но крови вышло много, и Полынова удивило, как она еще держится после ранения и стольких испытаний. Он отодрал рукав своей рубашки и туго перетянул плечо. То, что предстояло теперь сделать, пугало Полынова, но другого выхода он не видел.
- Слушай, дружок... - Он старался, чтобы голос не выдал его опасений. - Придется тебе еще продержаться. Ну, полчаса...
- Одна?
- От этого все зависит. Я на радиостанцию. Видишь это соединение? Приладишь - будет свет... Ты должна, понимаешь, должна выдержать и дать ток через пятнадцать минут, дать ток... Тогда, кто бы ни победил, я успею послать в космос сообщение. Понимаешь?
Она все понимала, она кивала, она старалась не упасть, она клялась честным словом, что не боится, что продержится.
Полынов отобрал у убитого охранника фонарик и лайтинг.
- Не надо, - прошептала Крис. - Не удержу... Пистолет... И сесть...
Он пошарил кругом света в поисках стула. Луч фонаря наткнулся на лежащее ничком тело. Полынов перевернул труп и медленно поднял руку, словно обнажая голову.
- Травка, зеленая травка, - пробормотал он. - Да...
- Кто это? - без интереса спросила Крис.
- Наш спаситель.
- Кто?
- Потом, Крис. Садись. И...
- Возвращайся...
- Вернусь.
Он не посмотрел на Крис, затворяя дверь. Он чувствовал себя предателем. Но так нужно, нужно...
К своему удивлению, он проделал путь беспрепятственно. Пахло горелым, под ногами что-то хрустело, то и дело попадались убитые, но живых не было видно. Лишь эхо далеких выстрелов свидетельствовало, что еще не все кончено.
Радиостанция оказалась в полном порядке, если не считать распахнутых створок несгораемого шкафа п нескольких упавших на пол бумажек. Полынов на всякий случай сунул в карман эти узкие полоски, испещренные какими-то условными знаками. Сам шкаф был пуст - видимо, его содержимое перепрятали по тревоге в более надежное место. Или уничтожили, разбираться было некогда.
Полынов включил каскады усиления, поставил развертку волны в положение "Всем, всем, всем" и стал ждать. Если они потерпели поражение, то теперь судьба Земли во многом зависит от стойкости никому неизвестной девушки - Крис.
Но кто-то ведь должен застопорить собой колеса человеконенавистнической машины. Они еще будут кружиться, не Гюисманс, так другие постараются, чтобы они подмяли Землю в тот самый момент, когда человечеству кажется, что оно вот-вот бесповоротно расстанется с темным прошлым. Авантюра следует за авантюрой, все ожесточенней, все отчаянней, все хитрей. Фашисты торопятся напялить чужие одежды, прикрыться ненавистными им лозунгами, чтобы вернее подобраться к живому сердцу. Торопятся, пока в арсеналах есть оружие, в сейфах - деньги, в руках - палка, в типографиях - послушные ротаторы. Пока не иссякли колодцы духовного рабства, невежества, слепоты. Используют любую ошибку, любую фразу, перекрывают, где могут, каналы человечности, замазывают от свежего ветра любые щели, пеленают мысль, чтобы люди не видели, не слышали, не догадывались, откуда на них ползет машина.
Легко будет потомкам взвешивать промахи: как это их предки видя - не видели, думая - не думали, борясь - не замечали врага за спиной. Им - умудренным, человечным жителям коммунизма - быть и судить, это неизбежно. Сам Полынов без страха думал об этом грядущем суде. Приговор будет вынесен сущности, а не видимости, делам, а не словам, и потому он будет справедливым. Тревожно, однако, знание, что каждый твой поступок со временем получит точную оценку; тревожно и ответственно. В пору позавидовать нищете тех, кого заботит лишь тот приговор, который выносится при жизни. Но это все равно, что позавидовать амебе, ибо для нее нет будущего и нет поэтому ответственности перед будущим. А если не хочешь быть амебой-человеком, то тревога за будущее - твой спутник до конца дней.
Пятнадцать минут истекли. Пятнадцать минут, которые, быть может, решали судьбу миллионов. Свет не включился.
Неожиданно для себя Полынов ощутил не отчаяние, а безразличие. Слишком много испытаний для одного человека. Слишком. Это предел для него. Он слишком устал.
Все же он заставил себя получше забаррикадировать дверь. Еще не все потеряно с гибелью Крис, пытался он себя ободрить. Рано или поздно кто-нибудь даст ток. Тогда, если прежде его не обнаружат и не убьют, он успеет предупредить Землю. Не так важно, что будет потом.
В том, что Крис больше нет, он не сомневался.
Но свет внезапно вспыхнул. Мигающий, тусклый, вполнакала. Полынов ошеломленно следил за биением неоновых огоньков включенной аппаратуры. Он понял, что это конец. С таким напряжением в питающей сети радиограмму послать невозможно.
По двери грохнул удар.
- Сдавайтесь!!!
Баррикада из столов и стульев затрещала.
Полынов сел, поднял лайтинг. Машинально прикинул толщину двери, прицелился, плавно нажал спуск.
Луч не вылетел.
Все поплыло перед глазами Полынова. Он бешено тряс бесполезное оружие, как будто можно было исправить ошибку, вернуть лайтингу израсходованные в бою заряды. Дверь, треща, приоткрывалась, тесня баррикаду.
Полынов перехватил лайтинг как дубину, кинулся навстречу просунувшемуся в щель стволу, чтобы сбить его прежде, чем он плюнет смертью.
В последний миг психолог увидел перед собой бледное лицо врага...
- Полынов! - отчаянно закричал тот.
У Полынова обмякли руки.
- Морис.
Секунду спустя они, нервно смеясь, стиснули друг друга в объятиях.
- А я тебя чуть...
- Но я ведь тоже...
- Ох, боже мой, Полынов... Психолог опомнился первым.
- Так мы победили?!
Морис растерянно посмотрел на Полынова.
- Хотел бы я знать... Моя группа погибла. Вся.
- Так. - Полынов снова был как взведенная пружина. - Ясно. Радио знаешь? - Еще бы! Связист "Антиноя".
- Останешься здесь. Я - в энергоотсек. Попробую наладить ток. Если удастся, радиограмму Земле немедленно!
- Понял. Лайтинг, ты забыл лайтинг!
- Эту памятку моей глупости?
Морис все понял.
У первого же убитого Полынов подобрал оружие и на этот раз тщательно проверил заряд.
Стены, пол, потолок переходов были вспаханы лучами лайтингов. В мигающем свете поблескивали осколки стекла. Больше всего Полынова поразила чья-то металлическая пуговица, вплавленная в бетон потолка.
Потрясала тишина. Ни звука, ни стона, ни движения. Теперь, когда вспыхнул свет, все живое попряталось, затаилось, потому что никто не знал, кто победитель, а кто побежденный.
Но едва Полынов свернул к энергоотсеку, как из ниши метнулась тень. Охранник упал на колени, и торопливый выстрел Полынова пронзил пустоту. - Не бей, не бей, хозяин!
- Амин?! - Полынов опустил лайтинг.
- Я, я! Ты обещал...
- Встать! Взять оружие! Никого не подпускать! Стрелять только в охранников!
- Слушаюсь... Я служу... Грегори - пуф! - мертв. Я убил его! Многих убил! - Хорошо, хорошо, потом...
У входа в отсе
к, обнявшись, как братья, лежали двое: пассажир "Антиноя", седой, величественный профессор космологии Джерри Карк и Грегори. Их скосил один и тот же луч.
Полынов поспешно перешагнул через мертвецов. Рванул дверь.
Он увидел привалившуюся к пульту Крис, увидел прыгающий в ее руке пистолет, увидел наставленное на него дуло...
- Ай!..
Крик девушки - последнее, что он услышал, прежде чем на него обрушилась звенящая чернота. А потом звон смолк, и все смолкло.
8. Нокаут. Словно ветер кинул издали порыв смутных голосов. И пришла боль. Он удивился: откуда могла прийти боль, если у него нет тела? Из темноты?
Но тело внезапно ожило. И дало ответ, что боль в нем самом, что он лежит, что запястье сжимают чьи-то пальцы, а вот звуки - они действительно идут из темноты.
Он поспешил отдать телу приказ встряхнуться, почувствовать себя, чтобы оно снова не растаяло, не ушло от него.
Резко зазвенело в голове, ему показалось, что он падает вниз, а оттуда, тесня черноту, скользит свет, скользит дикий пейзаж скал. Изображение ниже, ниже - селектор связи, чем-то очень знакомый стол; изображение колыхнулось, вплыли чьи-то лица... Крис! Он узнал Крис. Стоя на коленях, она что-то шепчет, закрыв глаза. Словно молитву читает. Губы у нее совсем черные, и вокруг запавших глаз тоже чернота. Да это молитва и есть - он различает слова.
Все стало на место. Был бой, был ад, был целящийся в него глаз пистолета, он лежит в кабинете Гюисманса, Крис здесь...
- Мы победили?..
Крис дернулась, как от удара тока. Сияющая, изумленная радость преобразила ее лицо.
- Жив, жив, жив...
Она уткнулась лицом ему в ладонь. Ладони стало мокро и горячо.
- Жив, конечно, - незнакомый голос и незнакомое лицо, широкое, благообразное, с трясущимися щеками, надвинулись одновременно. - Полынов, как вы себя чувствуете?
- Отлично, - сказал Полынов, не слишком покривив душой. Силы быстро возвращались к нему. Он попробовал приподняться.
- Ничего, ничего, можно, - благообразный засуетился, подкладывая ему под спину подушку. - Маленький шок, ничего... Мисс удачно промахнулась.
Полынов ощупал повязку на голове. Тренированным усилием воли приглушил боль в правой части лба.
- Это я, я виновата... - Крис всхлипывала, судорожно сжимая руку Полынова, словно тот мог внезапно исчезнуть.
- Полно, ну полно... - Полынов растерянно погладил ее разметавшиеся волосы. - Морис... Он жив?
- Тут!
Француз скользнул к изголовью. Вид у него был истерзанный, но держался он по-прежнему браво.
- Можно? - шепотом спросил он благообразного.
- Можно или нельзя, - уже довольно твердо сказал Полынов, - говорите.
- Да, да, - поспешно закивал благообразный, с каким-то испугом косясь на Полынова, - все можно. С моего разрешения, конечно! - поспешил он добавить.
- Тогда докладываю, - Морис помедлил. - Значит, так. Нас уцелело шестеро. Противник в основном уничтожен.
- Точнее.
- Убитых девятнадцать, раненых семеро, в бреду - пятеро, скрылись трое, Мы еще не успели обшарить всю базу.
- Победа все-таки... Гюисманс?
- Спрятался.
- А, черт!
- Что он может сделать в одиночку?
- Хм... Ладно. На Землю сообщили? Морис сконфуженно отвел взгляд.
- Я долго ждал, но...
- Но лучше с напряжением не стало. Дальше.
- Я побежал к вам. Тут Крис и... Мы перетащили вас сюда, поскольку здесь командный центр и...
- Понятно. Когда вы вернулись, радиостанция была уже испорчена?
- Да.
- Еще бы. На месте Гюисманса я сделал бы то же самое. Почему мигал свет - выяснили?
- Несчастная случайность. Крис очень ослабла, был обморок, потом она все-таки включила, но...
- Я ударилась плечом...
- Она повредила...
- Неважно, Крис! Прости, Морис... Маленькая, - Полынов заставил девушку приподнять голову, - маленькая, я... надо было сразу спросить, как ты...
- Болит... - Крис робко улыбнулась. - Нет, нет, я совсем оправилась! Это не я в тебя выстрелила, это мой страх...
- Забудь, Крис. Морис, как расставлены посты?
- Мы, четверо, здесь. Пятый стережет энергоотсек, шестой охраняет нас. Да, тут один охранник сам сдался и сказал, что вы...
- Это Амин. Тяжелый случай... Ладно, верните ему оружие, сейчас и такой союзник кстати. Но мне не нравится, как расставлены посты. Любой уцелевший бандит, если у него не совсем отшибло смелость, может...
- Мне тоже не нравится. И есть еще люди, которые...
- Это кто?
- Бывшие заключенные. - Морис брезгливо усмехнулся. - Те, которые сразу после освобождения забились в щели.
- Отлично! Найти, раздать оружие, пусть ловят уцелевших охранников.
- Этой мрази оружие! Да они же с радостью признали Гюисманса своим фюрером!
- Неважно. Сейчас сила у нас, значит, для них просто нет другого выхода, как помогать нам. Да они теперь с визгом бросятся выполнять любой наш приказ, лишь бы реабилитировать себя.
- Как хотите, Полынов, но доверять этим трусам, этим проституткам...
- Именно поэтому им сейчас и можно доверять. Страх за собственную шкуру, знаешь ли, очень способствует правильному пониманию вещей.
Морис проворчал что-то, но спорить больше не стал.
- Можно идти? - спросил он.
- Да. Морис ушел.
- Крис, - тотчас сказал Полынов, - стереги вход. А к вам, доктор, у меня несколько вопросов, раз на большее я пока не гожусь.
В глазах благообразного мелькнул прежний испуг. Дрожащей рукой он вытащил из кармана очки с треснувшим стеклом и не сразу смог приладить их.
- Вы... вы меня знаете? Меня, Ли Берга?
- Врача, чье место я занял на базе? Конечно. Кто еще мог точно сказать Морису, сколько бандитов уцелело?
- Ах да, верно. Что вы хотели спросить? Я...
- Успокойтесь, я знаю, что вы искупили свое преступление или свою глупость, называйте это как хотите. Кто конкретно стоит за Гюисмансом? - Не знаю... Честное слово!
- Верю. Жаль, что вы не знаете.
- Я - не они! Не скрою, мои взгляды...
- Интеллигентные по форме, фашистские по существу...
- Нет! То есть да... Вы правы, - голос доктора упал. - Нет, нет, только не фашистские, только не это слово! И потом я же...
- Никто не собирается судить вас, - неожиданно мягко сказал Полынов.
Крис, стоя у двери, с недоумением следила за разговором.
- Но я ничего не понимаю, - наконец решила она вмешаться. - Доктор Ли Берг такой же заключенный, как и мы, он дрался вместе со всеми...
- Такой же, да не совсем, - перебил ее Полынов. - Верно, доктор?
- Верно, верно, - прошептал Ли Берг. Возбуждение покинуло его, а вместе с возбуждением и силы. Он тяжело опустился на стул. - Спрашивайте, я все расскажу, мне нельзя ничего скрывать.
- Дорогой Ли, я же сказал - здесь не суд, а вы не подсудимый. Еще раз говорю, успокойтесь. Я уже достаточно окреп и могу избавить вас от неприятного рассказа. Я скажу за вас все, а вы поправите, если что не так. Хорошо?
Ли Берг машинально кивнул.
- Так вот. - Полынов прикрыл глаза. - Вы были хорошим специалистом, но очень, очень реакционно настроенным человеком. Вы этого не скрывали, вы этим гордились. Кроме того, у вас был опыт работы в космосе. Так?
- Так. Но откуда... Вы не могли знать мое прошлое!
- И вот в один прекрасный день, - продолжал Полынов, - вам было сделано очень заманчивое предложение. Год...
- Полтора.
- Полтора года работы на исследовательской базе в поясе астероидов. За бешеные деньги. Вы даже удивились, какие деньги вам посулили.
- Да, удивился и...
- И согласились, хотя кое-что вас смущало. Некоторая таинственность, например.
- Верно.
- Но, так или иначе, вы очутились здесь и сразу увидели, что это никакая не научная станция...
- Раньше, я понял это раньше! Нас, специалистов, везли всех вместе. Боже, вот это были фашисты! Но окончательно все открылось здесь.
- С вами поговорили. Обстоятельно, дружелюбно. В духе ваших теорий вам объяснили, зачем вы здесь. И поначалу план вам даже нравился...
- Нет!
- Да.
- Вы правы... - Несколько секунд губы Ли Берга беззвучно шевелились. - Вы правы, - к нему, наконец, вернулся голос. - Некоторые аспекты этого плана содержали в себе рациональное зерно. Единая власть над всеми народами, единый дух, единая цель... Но методы, методы!
- Это вас и отпугнуло. Когда вы поняли, какой ценой будет оплачено торжество ваших, идей...
- Я заявил решительный протест! Я против...
- Вас долго и по-всякому уговаривали. Но вы...
- Я был непреклонен! Я был воз
мущен профанацией возвышенных философских идей, я сказал об этом открыто!
- И вас отправили на завод. Работать под дулом пистолета.
- И плетью... - прошептал Ли Берг.
- До нашего прибытия рядом с вами работали темные, неграмотные, забитые солдаты, набранные из всевозможных иностранных легионов.
- Откуда вы и это знаете?
- Это же просто. Кто необходим для осуществления первого этапа операции "космический бог"? Во-первых, строители базы. Они уже мертвы. Боюсь, что на Земле их считают казненными... в некоторых земных тюрьмах. Во-вторых, требовались молодчики без чести и совести. Охранники. Их набрали в основном из "белых легионов": лучшего источника трудно найти. Затем рабочие - одновременно солдаты - на завод. Ведь белые легионеры не слишком обожают черную работу. Эти солдаты - рабы, как я уже сказал, были извлечены все из той же клоаки неоколониальных войн. Сделать это было тем легче, что ремесло убийц стало теперь уж чересчур опасным. В-третьих, нужны были специалисты. Вроде вас. Отбирали тех, кто уже был умом и сердцем на стороне гюисмансовского неофашизма. Конечно, в таком сложном и нервном деле не обошлось без накладок. Вы, например. И еще один. Электрик.
- Эриберт?! - воскликнул Ли Берг. - Не может быть! Этот отъявленный...
- Он оказался гибче вас. Согласился, принял, присягнул. И... в первый же день явился ко мне прощупывать. И в первый раз и во второй он ходил вокруг меня, как голодный кот вокруг каши. И мы уже совсем было столковались, но что-то помешало ему прийти на последнюю встречу. Вероятно, его в чем-то заподозрили. Но, так или иначе, мы все обязаны ему спасением. Это он в критическую минуту оставил базу без света. И погиб как герой. Умнейший был человек: сообразил даже, что на заводе свет лучше оставить.
- И все же нам повезло. - Крис тихонько вздохнула. Дверь была приотворена, и краем глаза она следила за лестницей, но ее внимание было поглощено разговором. - Мы везучие, раз все случилось так, как случилось, - повторила она.
- Везучие? - Полынов рассмеялся и с удовлетворением отметил, что смех не отдался в голове звенящей болью. - Конечно, мы везучие. Но не только. Это общее заблуждение, что грубая сила неодолима. А на самом деле она слаба. Потому что опирается она не на людей, а на примитивные автоматы в человеческом обличий. Нет, вы вдумайтесь: в тесноте, в условиях космоса собрано несколько десятков бандитов, взаимно ненавидящих друг друга. Угнетающая обстановка слежки; нервы на пределе, потому как и тупице ясно, что противопоставить себя человечеству - безумный риск. Для уничтожения такого "коллектива", находящегося на грани истерики, не нужно бомб, достаточно хорошей паники. Устроить им такую панику, воспользоваться ею - да, это была задача. Тут нам везло.
- И больше не повезет!!!
У Ли Берга отвалилась челюсть. Крис вскрикнула. Поздно. Часть стены успела беззвучно повернуться, Гюисманс держал их на прицеле.
Он взглядом приказал Крис встать. Она, как под гипнозом, встала. С коленей соскользнул лайтинг.
- Игра проиграна, - торжествуя, сказал Гюисманс. - Ваших я заблокировал на заводе, изменник мертв. Радиограмму вы не смогли передать... Все!
- Ты дурак, Гюисманс, - Полынов как ни в чем не бывало поправлял подушку. Он даже не смотрел на врага. - И знаешь почему?
Гюисманс опешил. У него часто задергались губы.
- Ты еще смеешь!.. - прохрипел он.
- Просто я хочу указать на одну твою ошибку. На Гюисманса страшно было глядеть, так его трясло.
- Нет больше ошибок, нет! - взревел он. - Ошибка все-таки есть. Великолепный пинок под зад - вот что тебя ждет после случившегося.
На лбу Гюисманса вспухли вены.
- И еще одну ты допустил ошибку, - с расстановкой сказал Полынов. - Роковую причем...
Он помедлил, глядя Гюисмансу прямо в глаза.
- Ты не видишь, что сейчас делается... за твоей спиной! Бей!!! - закричал он.
Гюисманс обернулся как ужаленный. В тот же миг сзади на него обрушилась метко пущенная подушка. Нервы потряс дикий, торжествующий вопль Полынова.
Гюисманс вдруг вскинул руки, рванул, царапая шею, воротник и грохнулся на пол.
Ли Берг, схватившись за сердце, сполз со стула. Крис бросилась к лайтингу.
- Не надо, - сказал Полынов. - Он умер. Еле владеющий собой Ли Берг подполз к Гюисмансу. Подняв голову, он секунду разглядывал потайной ход, в глубине которого, разумеется, никого не было. Потом перевел взгляд на Гюисманса.
- Мертв, - потрясение прошептал он. - Это чудо...
- Нет, - чуть слышно отозвался Полынов, борясь с нахлынувшей слабостью. - Был шанс, и я им воспользовался. Его убил испуг.
- Боже мой, психологический шок, и он мертв, мертв... - Ли Берг еще никак не мог опомниться. - Но почему, почему он не прикончил нас сразу?
- Почему? Странный вопрос... Его погубила общая для диктаторов черта характера. Они все позеры.
|
|
