Мифы и Легенды
Религии и Верования

Бог как иллюзия

Ричард Докинз

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Жестокое обращение с детьми и бегство от религии

В каждой деревне есть светоч — учитель и огнетушитель — священник.

ВИКТОР ГЮГО

Хочу начать с истории, случившейся В XIX веке в Италии. Я не имею в виду, что нечто подобное этому ужасному событию может произойти и сегодня. Реалии, разумеется, устарели, но проявившиеся тогда умонастроения, увы, современны до сих пор. Разыгравшаяся в XIX веке трагедия проливает безжалостный свет и на нынешнее отношение верующих к детям.
В 1858 году в Болонье папская полиция по приказу инквизиции на вполне законных основаниях арестовала шестилетнего сына еврейских родителей Эдгардо Мортару. Насильно вырвав Эдгардо из рук рыдающей матери и обезумевшего от горя отца, его отправили в Рим, в катехумен (заведение для обращения иудеев и мусульман) и вырастили в католической вере. Не считая редких кратких визитов под строгим наблюдением священника, родителям встречаться с ним не разрешалось. Об этом событии рассказал в своей книге "Похищение Эдгардо Мортары" Дэвид И. Керцер.
В то время в Италии подобные истории происходили очень часто, и всегда священники отнимали детей по одной и той же причине. В каждом случае ребенка предварительно тайно крестили — обычно это делала нянька-католичка, а затем о крещении "узнавала" инквизиция. Одним из главнейших догматов католической веры является положение о том, что, если ребенка крестили, пусть даже неформально и секретно, ребенок бесповоротно становится католиком. А для религиозного менталитета оставлять "ребенка-католика" с родителями евреями — немыслимо. Несмотря на возмущение мировой общественности, итальянские церковники упорно и очень искренне продолжали свои безумные и жестокие деяния. А возмущение общественности, кстати, католическая газета "Чивильта католика" приписывала международному влиянию богатых евреев — звучит знакомо, верно?
Если оставить в стороне газетную шумиху, случай Эдгардо Мортары ничем не отличается от многих других. Однажды его оставили под присмотром неграмотной четырнадцатилетней девушки по имени Анна Мориси. Ребенку сделалось плохо, нянька испугалась, что он может умереть. Взращенная католиками с бредовой идеей о том, что некрещеный ребенок, умерев, навсегда попадает в ад, она спросила совета у соседа-католика, который подсказал ей, как совершить обряд крещения. Вернувшись в дом, она побрызгала на голову малыша Эдгардо водой и сказала: "Крещу тебя во имя Отца, Сына и Святого Духа". И все. С того момента Эдгардо по закону стал христианином. Когда через несколько лет о происшествии узнали священники инквизиции, они действовали быстро и решительно, не раздумывая о последствиях.
Поразительно, что, несмотря на возможность колоссальных последствий обряда крещения для целой семьи, католическая церковь позволяла (и до сих пор позволяет) совершать его буквально любому и над кем угодно. Совершающему обряд не нужно быть священником. Ни ребенок, ни его родители, ни кто-либо другой не должен давать своего согласия на крещение. Не нужно подписывать никаких бумаг. Не нужно официальных свидетелей. Все, что требуется, — это несколько капель воды, несколько слов, беспомощный ребенок и суеверная, одурманенная католиками нянька. Или даже только последнее, потому что если ребенок слишком мал, чтобы понимать происходящее, то кто докажет, что было, а чего не было? Воспитанная в католической вере американская коллега писала мне: "Мы крестили кукол. Не помню, крестили мы или нет наших маленьких друзей-протестантов, но такое случалось и, уверена, случается и по сей день. Мы обращали наших кукол в католичество, водили их в церковь, причащали и так далее. Нам с раннего возраста промывали мозги, чтобы мы готовились стать хорошими католическими матерями".
Если в XIX веке девочки были хоть в чем-то похожи на мою современницу, то остается только удивляться, что истории, подобные случаю с Эдгардо Мортарой, не происходили более часто. Но хотя они и так происходили в те годы в Италии до огорчения часто, в связи с чем возникает очевидный вопрос: почему живущие в католических государствах евреи нанимали слуг-католиков? И опять ответ основан не на здравом смысле, а на вероисповедании. Евреям нужны были слуги, которым религия не запрещала бы работать по субботам. Конечно, на еврейскую няньку можно было положиться в том смысле, что она не обречет ребенка на сиротство, тайно окрестив его. Но по субботам она не могла топить камин или прибирать дом. Именно поэтому те из еврейских семей Болоньи, которые могли себе это позволить, нанимали слуг в основном из католиков.
В этой книге я намеренно не описываю ужасы Крестовых походов, как и ужасы, творимые конкистадорами или испанской инквизицией. В каждом веке в каждой конфессии встречаются жестокие и злые люди. Но вышеприведенная история об отношении итальянской инквизиции к детям особо наглядно демонстрирует специфику религиозного сознания и то зло, которое совершается именно по причине его религиозности. Поражает, во-первых, безоговорочная убежденность религиозного ума в том, что несколько капель воды и краткое бормотанье могут кардинально изменить ход жизни ребенка, вне зависимости от желания родителей, самого ребенка, от его счастья и психологического благополучия... вне зависимости от всего, что представляется важным нормальному здравому смыслу и человеческим чувствам. Кардинал Антонелли выразил это в письме к первому еврею, ставшему членом британского парламента, Лионелу Ротшильду, обратившемуся к нему с протестом против похищения Эдгардо. Кардинал ответил, что изменить ситуацию не в его власти, и добавил: "Однако, пользуясь случаем, хочу заметить, что, как бы ни был силен голос природы, священный долг религии выше его". Довольно ясно сказано, не правда ли?
Во-вторых, поразительно, что священники, кардиналы и папа, похоже, искренне не понимали, как ужасно они поступили с бедным Эдгардо Мортарой. В это почти невозможно поверить, но они действительно считали, что, забрав ребенка от родителей и воспитав в христианской вере, они делают ему добро. Считали, что на них лежит обязанность защитить его! Оправдывая действия папы в деле Мортары, американская католическая газета заявила, что христианское правительство, безусловно, не могло оставить ребенка-христианина на воспитание евреям, и, ссылаясь на принцип свободы совести, провозгласила "свободу ребенка быть христианином, а не быть принудительно обращенным в еврейство... Защита ребенка его святейшеством перед лицом яростного, фанатичного неверия и ханжества является высочайшим проявлением нравственности, равного которому мир не видел многие-многие годы". Случалось ли вам встречать более откровенное искажение смысла понятий "принуждение", "фанатичный", "ханжество"? Все указывает на то, что защитники католицизма, начиная с папы, искренне верили, что они делают абсолютно правильное дело: правильное с нравственной точки зрения и с точки зрения благополучия ребенка. Такова сила религии ("умеренной", широко распространенной конфессии) искажать суждения и извращать обычную человеческую порядочность. Газета "Католик" совершенно искренне удивлялась, почему такое количество людей не может понять, сколь бесценную услугу церковь оказала Эдгардо Мортаре, вырвав его из лона еврейской семьи:

Стоит серьезнее задуматься о сути дела и поразмыслить о положении евреев — без истинной церкви, без короля, без страны, рассеянных по свету, всюду чужих, где бы они ни оказались, и, более того, заклейменных позорной печатью христоубийц... — нельзя тотчас же не понять, какое неоценимое благодеяние папа оказал малышу Мортаре.

В-третьих, поражает самонадеянность верующих, без каких-либо доказательств знающих, что вера, в которой их воспитали, является единственно верной, а все остальные — либо ее искажения, либо полностью ложные учения. Вышеприведенные цитаты наглядно демонстрируют мнение христиан по данному вопросу. И хотя было бы крайне несправедливо в одинаковой мере обвинять обе вовлеченные в эту историю стороны, но, пожалуй, пришло время заметить, что родители Мортары могли немедленно заполучить его обратно, стоило им поддаться на уговоры священника и самим согласиться на крещение. Эдгардо забрали из-за нескольких брызг воды и бессмысленной скороговорки. Благодаря неприхотливости религиозного сознания стоило покропить водой еще пару раз — и все стало бы на свои места. Кому-то отказ родителей пройти ритуал покажется ослиным упрямством. Другие посчитают, что конфессиональная стойкость позволяет причислить родителей к длинной веренице мучеников, страдавших за веру в течение столетий.
"Не унывай, мастер Ридли, будь мужчиной: дай-то бог, нынче мы зажжем в Англии такую свечу, которую, знаю, вовек не загасить". Без сомнения, существуют убеждения, за которые можно без колебаний пожертвовать жизнью. Но как могли мученики Ридли, Латимер и Кранмер выбрать сожжение вместо того, чтобы поменять острый конец протестантства на тупой конец католицизма — ну какая разница, с какого конца облупить яйцо? Верующие настолько упрямы или, в зависимости от вашего взгляда, настолько непоколебимы, что родители Мортары отвергли выход, предлагаемый бессмысленным обрядом крещения. Взяли бы и скрестили во время церемонии пальцы за спиной или тихонько прошептали "понарошку". Нет — для них это было невозможно, поскольку, будучи воспитаны в лоне религии ("умеренной"), они принимали все ее нелепые обряды всерьез. А мне больше всего жаль несчастного, безвинно страдающего в контролируемом религиозными умами мире малыша Эдгардо — беспомощного между двух огней, осиротевшего по причине освященной благими намерениями, но от того не менее сокрушительной для малыша жестокости.
В-четвертых, продолжая высказанную ранее мысль, разве можно вообще говорить о шестилетнем ребенке, что он в полном смысле слова разделяет убеждения какой-то религии, будь то иудаизм, христианство или что угодно еще. Идея о том, что крещение мгновенно перебросило ничего не знающего и не понимающего ребенка из одной религии в другую, безусловно, нелепа — но разве не менее нелепа сама мысль об отнесении крошечного малыша к тому или иному вероисповеданию? Для Эдгардо важнее всего была не "истинность" религии (не может у детей в таком возрасте быть продуманных религиозных взглядов) — малышу требовалась любовь и забота родителей, семьи, которой его лишили священники, сами обреченные на безбрачие. Их отвратительную жестокость можно попытаться лишь слегка оправдать свойственной порабощенным религией умам полной отрешенностью от обычных человеческих чувств.
И разве это не насилие — навешивать религиозные ярлыки на детей, которые еще слишком малы, чтобы думать о таких сложных вещах? И тем не менее это продолжается и по сей день почти без всякого противодействия. Именно это и составляет основную тему данной главы.

Насилие физическое и духовное

Когда в наши дни пишут о совершаемом священниками насилии, как правило, подразумевается насилие сексуальное, поэтому давайте с самого начала покончим с этой темой. Многие замечают, что истерия по поводу педофилии достигает нынче ошеломляющих размеров, а проявляемое буйствующими толпами возмущение вызывает в памяти 1692 год и салемскую охоту на ведьм. В июле 2000 года газета "Новости мира" (News of the World), no праву заслужившая, несмотря на острую конкуренцию, титул самой мерзкой газеты Великобритании, организовала кампанию "найди и пристыди", чуть ли не открытым текстом призывая читателей к физической расправе над педофилами. В результате дом врача-педиатра одной из больниц был атакован личностями, не знающими разницы между педиатром и педофилом46. Истерия вокруг педофилов достигла чудовищных масштабов, вызвав панику среди родителей. В результате нынешние Вильямы Брауны (популярный герой английских детских книг), Геки Финны, герои "Ласточки" и "Амазонки" (еще одна детская книжка) лишены одного из самых незабываемых удовольствий детства — возможности резвиться на свободе (несмотря на то что реальный, в отличие от воображаемого, риск сексуальных насилий в прошлом был нисколько не меньше).
Будем справедливы: поводом для яростной кампании "Новостей мира" послужило случившееся в то время в Сассексе жуткое похищение, насилие и убийство восьмилетней девочки.

И тем не менее несправедливо обрушивать на всех педофилов то возмездие, которого достойна лишь их малая часть, повинная еще и в убийствах. Я учился в трех школах-интернатах, и в каждой из них были преподаватели, проявлявшие любовь к питомцам, выходящую за рамки приличия. Несомненно, это достойно осуждения. Но если бы сейчас, 50 лет спустя, этих людей начали атаковать линчеватели и юристы, приравнивая их к убийцам, я счел бы своим долгом встать на их защиту, несмотря на испытанные (непристойные, но в целом безвредные) домогательства со стороны одного из них.
Львиная доля подобных нападок пришлась на римско-католическую церковь. По целому ряду причин я не люблю католическую церковь. Но несправедливость я люблю еще меньше, и у меня закрадываются подозрения: не стала ли эта организация, особенно в Америке и Ирландии, козлом отпущения в данном вопросе. Полагаю, что особую неприязнь публики вызывает ханжество священников, "по долгу службы" каждодневно пробуждающих у паствы чувство вины в содеянных "грехах". Масла в огонь подливает и тот факт, что неблаговидные действия совершают авторитетные лица, почтение и доверие к которым ребенку внушали с колыбели. Но наличие дополнительных поводов для неприязни должно предостеречь нас от поспешных обвинений. Нельзя забывать о поразительной способности мозга изготовлять "ложные воспоминания", особенно когда его подталкивают к этому бесчестные психотерапевты и жадные юристы. Проявив замечательную стойкость перед нападками корыстолюбивых и облеченных властью людей, психолог Элизабет Лофтус продемонстрировала, как легко внушить людям полностью вымышленные воспоминания, которые, однако, будут казаться жертве абсолютно реальными'37; в результате, столкнувшись с совершенно искренними, но при этом ложными показаниями, присяжные запросто могут вынести несправедливый приговор.

Одним из самых известных случаев проявления жестокости в Ирландии, хоть бы и без сексуальных домогательств, служит пример "Христианских братьев"'38, ответственных за образование большей части мужского населения страны. То же можно сказать и о монахинях, заправлявших во многих ирландских школах для девочек и проявлявших порой садистскую жестокость. Приюты, показанные в фильме Питера Муллана "Сестры Магдалины", продолжали существовать вплоть до 1996 года. Нынче, по прошествии 40 лет, компенсацию за сексуальные домогательства стало получить легче, чем за телесные наказания, и поэтому нет недостатка в юристах, активно выискивающих клиентов, которые без их вмешательства не стали бы ворошить прошлое. На давно канувших в Лету проделках в ризнице — порой таких давних, что обвиняемый уже в могиле и не может оправдаться, — наживаются неплохие деньги. По всему миру католическая церковь выплатила в качестве компенсаций больше миллиарда долларов'39. Поневоле начинаешь сочувствовать, пока не вспомнишь, откуда эти деньги берутся.
Однажды после лекции в Дублине меня спросили, что я думаю по поводу широко освещенных в средствах массовой информации случаев сексуальных домогательств со стороны ирландских католических священников. Я ответил, что, несмотря на безусловную отвратительность сексуальных домогательств, наносимый ими вред, несомненно, меньше того вреда, который на протяжении долгого времени наносится ребенку всем процессом воспитания в лоне католицизма. Я бросил эту реплику резко, в пылу полемики, и поразился, услышав горячие, одобрительные аплодисменты ирландской публики (состоявшей, правда, из дублинской интеллигенции и вряд ли достоверно отражавшей взгляды ирландского населения в целом). Но этот эпизод вновь всплыл в памяти, когда я получил письмо от воспитанной в католической вере сорокалетней американской женщины. Она писала, что в семилетнем возрасте в ее жизни произошли два неприятных события. Заманив ее в машину, к ней стал приставать с сексуальными домогательствами местный священник. И примерно в то же время трагически погибла ее школьная подружка — и попала в ад, потому что была протестанткой, — по крайней мере в это верила тогда в соответствии с официальным догматом веры своих родителей автор письма. Нынче, будучи взрослой женщиной и сравнивая два эти примера насилия над ребенком — физического и интеллектуального — со стороны католической церкви, она, не сомневаясь, расценивает второй как гораздо более ужасный. Вот что она пишет:

Когда меня начал лапать священник, мне (с точки зрения семилетки) было просто противно, а вот от мысли о моей горящей в аду подружке в памяти остался леденящий безмерный страх. Происшествие со священником не помешало мне спокойно спать; но от того, что люди, которых я люблю, попадут в преисподнюю, я провела в ужасе много бессонных ночей. Не могла отделаться от кошмаров.

Испытанные ею в машине священника сексуальные домогательства были, конечно, довольно невинными по сравнению, скажем, с болью и отвращением подвергшегося гомосексуальному нападению мальчика-служки. Да и адский огонь католическая церковь, говорят, использует уже не так активно, как раньше. Но из приведенного примера очевидно, что психологическое насилие над ребенком может оказаться страшнее физического. Говорят, что великий мастер запугивания людей посредством кинематографических уловок Альфред Хичкок как-то раз, проезжая в машине по Швейцарии, неожиданно указал рукой из окна и сказал: "Вот самая жуткая картина, которую мне когда-либо довелось видеть". У дороги, беседуя с маленьким мальчиком, положив руку ему на плечо, стоял священник. Высунувшись из машины, Хичкок завопил: "Эй, малыш, уноси ноги! Беги, если тебе жизнь дорога!"
"Брань на вороту не виснет, слова — не дела" — эти прописные истины верны, если не принимать сказанное близко к сердцу. Но когда все воспитание, все сказанное и родителями, и учителями, и священниками искренне и безоговорочно убеждает ребенка, что грешников ожидает геенна огненная (или заставляет верить еще в какой-нибудь, не менее омерзительный догмат, вроде того что жена является собственностью мужа), вполне возможно, что слова окажутся более вредоносными и долговечными, чем дела. Я придерживаюсь мнения, что, когда учителя и родители внушают детям веру в нечто вроде адских мук за неотпущенный смертный грех, то выражение "насилие над ребенком" не является преувеличением.
В уже упоминавшемся документальном телефильме "Корень всех зол?" я брал интервью у ряда религиозных лидеров; позднее меня обвинили в том, что вместо уважаемых представителей широких религиозных кругов мы выбрали американских экстремистов.

Я приглашал к участию в передаче архиепископа Кентерберийского, кардинала-архиепископа Вестминстерского и главного раввина Великобритании. Все они, безусловно, имея на то достойные причины, отказались. Епископ Оксфордский согласился, и его участие, несомненно весьма и весьма далекое от экстремизма, доставило нам огромное удовольствие.

В данном случае трудно отрицать справедливость критики, но что поделаешь — то, что в остальном мире воспринимается как экстремизм, прочно укрепилось в обыденной жизни Америки XXI века. Британскую телевизионную аудиторию, к примеру, больше всего шокировал пастор Тед Хаггард из города Колорадо-Спрингс. Но в Америке Буша "пастор Тед" — отнюдь не экстремист; он стоит во главе тридцатимиллионной Национальной ассоциации евангелистов (и, как утверждают, каждый понедельник разговаривает по телефону с президентом Бушем). Пожелай я показать настоящих, по современным американским стандартам, экстремистов, я бы обратился к реконструктивистам, чья "теология власти" открыто требует установления в США христианской теократии. Вот письмо, полученное от встревоженного американского коллеги:

Европейцы должны знать о том, что существует теологический цирк на колесах, призывающий к буквальному выполнению заповедей Ветхого Завета — убийству гомосексуалистов и т. п., — а также к предоставлению права занимать государственные должности и даже голосовать одним лишь христианам. Средний класс в восторге от их риторики. Если сторонники светского государства не начнут действовать, реконструктивизм и "теология власти" вскоре станут господствующими течениями реальной американской теократии.

Сначала я думал, что вышеприведенный отрывок — это очередная пародия из журнала "Луковица": www.talk2action.org/story/2006/5/29/l 95 855/959 - Речь идет о компьютерной игре под названием "Покинутый: вечные силы"; ее на своем замечательном веб-сайте Pharyngula описал П.3.Майерс: "Представьте, что вы — рядовой военизированной группы, цель которой — преобразовать Америку в христианскую теократию и установить власть Христову на земле во всех областях жизни... Ваша миссия — как религиозная, так и военная — обратить или убить всех католиков, евреев, мусульман, буддистов, гомосексуалов и выступающих за отделение церкви от государства лиц. . ." См.: http://scienceblogs.com/pharyngula/2006/05/gta_ meet_lbef.php; обзор см. на http://select.nytimes.com/gst/abstract.html

Я также интервьюировал пастора Кинана Робертса, жителя того же штата Колорадо, что и пастор Тед. Особая разновидность сумасшествия пастора Робертса проявляется в так называемых "адских домиках". Родители или христианские школы привозят детей в "адские домики", чтобы до смерти напугать картиной того, что может произойти с ними после смерти. В сопровождении облаченного в красное, удовлетворенно ухмыляющегося дьявола актеры разыгрывают жуткие картины разнообразных "грехов", вроде абортов и гомосексуализма. Это прелюдия, за которой следует гвоздь программы: сама преисподняя, с реалистичным запахом горящей серы и пронзительными криками обреченных на вечные муки грешников.
Понаблюдав репетицию с участием вполне дьявольского, утрированного в стиле злодеев викторианской мелодрамы дьявола, я задал пастору Робертсу несколько вопросов в присутствии членов его труппы. Он поведал, что лучший возраст для посещения ребенком "адского домика" — лет двенадцать. Неприятно поразившись, я спросил, не боится ли он, что после подобного представления у двенадцатилетнего ребенка могут начаться кошмары. Он ответил, по-видимому, искренне:

Я полагаю, что для них важнее понять, что ад — такое место, куда ни при каких обстоятельствах не стоит попадать. Пусть они лучше усвоят это в двенадцать лет, чем не усвоят никогда и не обратятся к Господу нашему Иисусу Христу. А если, как следствие этого опыта, у них начнутся кошмары, думаю, что наряду с кошмарами в их жизни появится и укоренится и еще что-то, гораздо более нужное и важное.

Полагаю, что если вы искренне веруете в то же, что и пастор Роберте, вы тоже посчитаете запугивание детей хорошим делом.
Пастора Робертса нельзя назвать дубоголовым экстремистом. Как и Тед Хаггард, в современной Америке он — представитель широких религиозных кругов. Но думаю, даже они поморщились бы от заявлений своих собратьев по вере, утверждающих, что, прислушавшись к доносящимся из действующих вулканов звукам, можно разобрать вопли грешников140 или что обитающие в глубоководных океанских горячих источниках черви являются подтверждением стиха из Евангелия от Марка (9:43-44): "И если соблазняет тебя рука твоя, отсеки ее: лучше тебе увечному войти в жизнь, нежели с двумя руками идти в геенну, в огонь неугасимый, где червь их не умирает и огонь не угасает". Действительно ли эти энтузиасты геенны огненной полагают, что ад выглядит именно так, или нет, но они, похоже, разделяют ликующее злорадство и само-
с семьей и друзьями... Для них вы перестаете существовать". Здесь я упомянул о получаемых из Америки письмах, в которых люди сообщали, что, прочитав мои книги, они сумели порвать с религией. К несчастью, многие далее пишут, что не решаются сказать об этом своим семьям или что их сообщение привело к ужасным последствиям. Ниже — типичное письмо от молодого американского студента-медика.

Чувствую потребность послать Вам электронное сообщение, потому что разделяю Ваше мнение о религии, а такая позиция в Америке, как Вам, безусловно, известно, приводит к изоляции. Я вырос в христианской семье и, хотя никогда не испытывал особого восторга перед верой, только недавно впервые набрался храбрости сказать об этом другому человеку — моей девушке... Она пришла в ужас. Согласен, что признание в атеизме может шокировать, но с тех пор она относится ко мне как к совершенно другому человеку. Говорит, что не может мне доверять, потому что моя нравственность — не от бога. Не знаю, сумеем ли мы в конце концов поладить, и, честно говоря, не уверен, что хочу сообщить о своих убеждениях кому-либо еще из близких, потому что боюсь встретиться с таким же отвращением... Ответа я не ожидаю. Пишу только потому, что надеюсь встретить сочувствие и понимание моего несчастья. Представьте, что из-за религии Вы теряете любимого и любящего Вас человека. Если отбросить в сторону то, что я теперь безбожный еретик, мы созданы друг для друга. Это напоминает мне Ваш вывод о том, что люди совершают во имя веры самые большие безумства. Спасибо Вам за внимание.

В ответе несчастному молодому человеку я позволил себе заметить, что не только его девушка узнала новое о нем, но и он — о ней. Может, взаимопонимание не было таким уж полным с самого начала?
Выше я уже писал об американской комедийнoй актрисе Джулии Суини и ее уморительных и упорных попытках отыскать в религии что-нибудь ценное и спасти своего детского боженьку от растущих в зрелом возрасте сомнений. Для нее в конце концов все закончилось счастливо, и нынче она — прекрасный образец для всех молодых атеистов. Возможно, самым трогательным моментом ее спектакля "Отходя от бога" является момент развязки. Тщетно перепробовано все; и вдруг,

...направляясь из расположенной на заднем дворе рабочей студии в дом, я обратила внимание на тоненький, тихий, что-то нашептывающий внутри меня голосок. Не знаю, когда он впервые по-явился, но, видимо, неожиданно прибавили громкость. Он шептал: "А бога-то нет".
Я попыталась не обращать на него внимания. Но громкость снова возросла. "Бога нет. Бога нет. Боже ты мой, бога-то и нет... " Меня колотило. Было такое чувство, будто упала в пучину за борт корабля.
Но потом пришла мысль: "Постой, я так не могу. Не представляю, как можно не верить в бога. Он мне нужен. Я с ним столько прошла... Как можно не верить в бога? Не умею я не верить. Как можно даже с постели подняться, не говоря уже о том, чтобы прожить целый день?" Земля под ногами заколебалась... Затем я подумала: "Ладно, успокойся. Давай попробуем всего лишь на секундочку взглянуть на мир сквозь неверующие очки, только на секундочку. Только нацепим эти очки, быстренько окинем все взглядом и тут же отшвырнем их обратно". Так я и сделала. Неудобно признаваться, но вначале меня мутило. Помню, в голову пришла такая мысль: "Ну как же Земле удается висеть в космосе? Мы что, просто несемся в пространстве? Но это же так ненадежно!" Было желание спрыгнуть с планеты и, уберегая от неминуемого падения, надежно обхватить ее руками. Но тут я вспомнила: "Ах да, у нас же есть сила тяжести и вращательный момент; они еще долго-долго будут вращать Землю вокруг Солнца".

Попав на представление "Отходя от бога" в Лос-Анджелесе, я был глубоко тронут этой сценой, так же как и той, где Джулия сообщает о реакции родителей на газетное сообщение об ее исцелении:

Первый звонок от матери можно скорее назвать воплем: "Атеистка? АТЕИСТКА?!?!" Затем позвонил отец и заявил: "Ты предала свою семью, свою школу, свой город". Это звучало так, словно я продала государственную тайну русским шпионам. Оба они сказали, что навсегда порывают со мной. Отец сказал: "Я даже не хочу, чтобы ты приходила на мои похороны". Повесив трубку, я подумала: "Интересно, как ты сумеешь меня остановить?"

Джулия Суини может заставить плакать и смеяться одновременно:

Думаю, когда я сказала родителям, что больше не верю в бога, они были слегка разочарованы, но атеистка — это совсем, совсем другое!

В книге "Потеря веры в веру: от священника до атеиста" Дэн Баркер рассказывает о своем постепенном превращении из набожного священника-фундаменталиста и усердного странствующего проповедника в нынешнего убежденного, уверенного в своих силах атеиста. Немаловажно, что, уже став атеистом, Баркер какое-то время продолжал под бременем социальных обязанностей выполнять функции христианского священника; да у него и не было никакой другой профессии. Нынче он знаком со множеством других, находящихся в аналогичной ситуации американских священников, держащих свои мысли в тайне и написавших об этом только ему после выхода в свет его книги. Опасаясь возможной реакции, они не решаются признаться в своем атеизме даже собственным семьям. Баркеру повезло больше. Его родители, испытав вначале глубокое, болезненное потрясение, согласились спокойно выслушать его доводы и со временем сами стали атеистами.
Независимо друг от друга мне написали два профессора одного американского университета: речь шла об их родителях. Один сообщал, что мать постоянно скорбит о его бессмертной душе. Другой писал о своем отце, сожалеющем, что сын вообще появился на свет, — настолько твердо он верит в ожидающие того в аду вечные муки. Оба эти человека — блестяще образованные, уверенные в своих профессиональных знаниях и убеждениях университетские профессора, — по-видимому, обогнали родителей не только в вопросах религии, но и вообще в умственном развитии. Но представьте на их месте менее интеллектуально закаленных людей, хуже подготовленных в плане образования и ведения дискуссий, чем упомянутые профессора или, скажем, Джулия Суини, — представьте, каково им отстаивать свою позицию перед лицом несгибаемых родственников. Могу поспорить, многим из пациентов Джилл Майтон пришлось через это пройти.
Почти в самом начале телефильма Джилл назвала такое религиозное воспитание формой психического насилия; возвращаясь к сказанному, я спросил: "Вы говорили о религиозном насилии. Что вы можете сказать по поводу насилия при внушении ребенку веры в ад и травмы, получаемой в случае сексуального насилия? Можно ли сравнить причиняемый в этих случаях вред?" Она ответила: "Очень трудный вопрос... Думаю, что между ними существует немало сходства, потому что речь идет о обмане доверия, о лишении ребенка свободы чувствовать себя в мире нормально, легко и свободно... Это одна из форм унижения, в обоих случаях происходит подавление личности ребенка".

В защиту детей

В 1997 году, в самом начале выступления в рамках Оксфордских благотворительных лекций в пользу "Международной амнистии", мой коллега психолог Николас Хамфри, напомнив поговорку "Брань на вороту не виснет, слова — не дела", заявил, что это не всегда так, и в подтверждение своего мнения рассказал о гаитянах — приверженцах вуду, которые иногда умирают от психосоматических последствий ужаса, испытанного при известии о наведенной на них "порче"'41. "Может быть, организации "Международная амнистия", получательнице собранных во время этих лекций средств, стоит начать кампанию против вредоносных выступлений и публикаций?" — предложил он. И затем сам же ответил категорически отрицательно: "Свобода слова слишком драгоценна, чтобы хотя бы помыслить о возведении на ее пути препятствий". Однако в дальнейшем, наперекор своим либеральным убеждениям, он предложил сделать одно важное исключение, а именно — заявил о необходимости цензуры, когда речь идет о

...моральном и религиозном воспитании детей и особенно об образовании, получаемом ребенком дома, где от родителей ожидается — и даже требуется — объяснить детям, что хорошо, а что плохо; что есть истина, а что ложь. Я убежден, что у каждого ребенка есть право на то, чтобы его голову не забивали чужими дурными идеями — вне зависимости от того, кому эти идеи принадлежат. У родителей нет богоданного права оболванивать детей, как им вздумается; они не должны, ограничивать для малышей горизонты знания, воспитывать их в атмосфере догматов и предрассудков или настаивать на неуклонном следовании по узкой колее их собственной веры.
Короче говоря, дети имеют право на защиту своего разума от навязываемой им глупости, и каждый член нашего общества несет за это ответственность. Поэтому следует точно так же не разрешать родителям прививать детям веру в буквальную правоту Библии или в определение судьбы ходом звезд, как не позволяется выбивать малышам зубы, или запирать их в чулан.

Несомненно, столь сильное заявление требует немало дополнительных пояснений и оговорок, что впоследствии и было сделано. Разве не разнятся мнения людей по поводу того, что считать "глупостью"? Разве повозка ортодоксальной науки не опрокидывалась неоднократно у нас на глазах, уча осторожности? Ученые не сомневаются, что убеждение в буквальной правоте Библии и астрологии иначе как глупостью не назовешь, но огромная масса людей считает по-другому, и что же, разве они не имеют права передавать свои убеждения собственным детям? Разве требование обязательного обучения детей наукам менее самонадеянно?
Я благодарен своим родителям за их убежденность в том, что детей надо учить не тому, что думать, а как думать. Если, в достаточной мере ознакомившись с объективными научными фактами, они вырастут и решат, что Библия действительно несет буквальную правду или что на их жизнь влияют Марс и Венера, это их личное дело. Самое важное здесь — чтобы выбор, какого взгляда придерживаться, делали они сами; чтобы он не был насильно навязан решением родителей. Важность этого становится еще очевиднее, если вспомнить, что нынешние дети — родители будущих поколений, в чьих руках — власть нести в будущее все то, что им внушили в детстве.

По мнению Хамфри, пока ребенок еще мал, уязвим и нуждается в защите, истинно нравственная позиция воспитателя заключается в том, чтобы попытаться как можно лучше угадать, что бы ребенок сам для себя выбрал, если бы возраст ему это позволял. Он трогательно рассказывает о маленькой девочке из племени инков, чьи пятисотлетние останки были найдены вмерзшими в лед в горах Перу в 1995 году. Нашедшие ее тело антропологи полагают, что она оказалась жертвой ритуального жертвоприношения. Хамфри сообщает, что фильм о "снегурочке" показали по американскому телевидению. Зрителям предлагалось

...восхититься духовной силой священников-инков и представить чувства девочки во время последнего пути: гордость и восторг, охватившие ее при известии о том, что на нее пал почетный выбор, она будет священной жертвой. Телефильм, по сути, убеждал зрителей в том, что человеческое жертвоприношение являлось своего рода важным культурным достижением — вот вам еще один перл нерассуждающего преклонения перед культурным многообразием.

Хамфри возмутился, и я вполне разделяю его чувства.

Как у них язык повернулся предположить такое? Как смеют они предлагать нам — сидящим в уютных домах, перед экранами телевизоров зрителям — восторгаться, проигрывая в уме акт ритуального убийства: казни беззащитного ребенка толпой недалеких, напыщенных, суеверных, глупых стариков? Как смеют они призывать нас искать в этом аморальном насилии над беззащитной жертвой что-то положительное?

И опять же, у добропорядочного, либерального читателя могут закрасться сомнения. Конечно, с нашей точки зрения это был жестокий, бессмысленный обряд, но самим инкам так, безусловно, не казалось. С их точки зрения жертвоприношение было нравственным, далеко не бессмысленным действием, оправданным целым набором священных верований. Девчушка, без сомнения, также целиком разделяла религию своего народа. Какое право имеем мы судить священников-инков по законам нашей, а не их собственной, морали и называть их убийцами? Возможно, девочка действительно была до восторга счастлива своей судьбой; возможно, она и вправду верила, что отправляется прямиком в рай в компании ослепительного бога-Солнца. Или, может быть, — и это кажется гораздо более вероятным — она визжала от ужаса.
Хамфри и я вместе с ним пытаемся показать, что вне зависимости от того, добровольно или нет приняла смерть эта девочка, ей, скорее всего, не захотелось бы стать жертвой, знай она известные нам сегодня факты. Представьте на секунду, что ей известна природа Солнца — огромного водородного шара с температурой, превышающей миллион градусов Кельвина, внутри которого происходит термоядерная реакция с образованием гелия; что первоначально, наряду с Землей и другими планетами Солнечной системы, оно образовалось из газового облака... Вряд ли она тогда продолжала бы молиться ему как божеству, и принесение себя в жертву ради того, чтобы его умилостивить, тоже выглядело бы совсем по-другому.
Нельзя обвинять священников-инков в невежестве и обзывать их недалекими и напыщенными тоже, пожалуй, нечестно. Но в чем они действительно виновны — так это во внушении своей веры ребенку, ум которого еще не созрел, чтобы решать, поклоняться солнцу или нет. Хамфри также вменяет в вину создателям телепередачи и нам, зрителям, взгляд на смерть маленькой девочки как на нечто прекрасное — "нечто, обогащающее наше коллективное культурное наследие". Эта тенденция возвеличивать эксцентричные этнические религиозные обряды и оправдывать их жестокость проявляется снова и снова. В добропорядочных либеральных умах она служит источником мучительного внутреннего конфликта: с одной стороны, они терпеть не могут жестокости и страданий, а с другой — пройдя выучку у постмодернистов и релятивистов, считают своим долгом уважать другие культуры не менее собственной. Женское обрезание, несомненно, чудовищно болезненная процедура, лишающая женщину возможности наслаждаться сексом (в этом, видимо, и заключается ее истинная цель), и одна половина добропорядочного либерального ума желает наложить запрет на этот обряд. Другая же половина "уважает" этнические культуры и полагает, что мы не должны вмешиваться, если им хочется увечить "своих девчушек".

В Великобритании женское обрезание до сих пор совершается регулярно. Инспектор школ для старшеклассников рассказал мне, что в 2006 г. лондонских девочек отправляли для обрезания к "дяде" в Брэдфорд. Власти, опасаясь обвинения в расизме со стороны диаспоры, делают вид, что ничего не происходит.

Но дело в том, что "их девчушки" на самом деле — свои собственные девчушки, и никто не имеет права пренебрегать их желаниями. Сложнее найти правильный ответ, если девочка желает подвергнуться обрезанию. Но не передумала ли бы она, знай о жизни столько, сколько знает взрослая, опытная женщина? Хамфри отмечает, что ни одна женщина, обрезание которой в детстве по какой-либо причине не состоялось, не совершает эту операцию добровольно, будучи взрослой.
Коснувшись далее секты амишей и заявленного ими права воспитывать "собственных детей на собственный манер", Хамфри ядовито высмеял энтузиазм, проявляемый нашим обществом в отношении

...сохранения культурного многообразия. Возможно, вы рассуждаете: понятно, что детям амишей, или хасидов, или цыган прихо-дится нелегко, когда родители воспитывают их по своему образу и подобию, но благодаря этому удивительные культурные традиции не угасают. Разве вся наша цивилизация не обеднела бы с их исчезновением? Конечно, жаль, что для поддержания разнообразия приходится жертвовать судьбами отдельных индивидуумов. Но что поделаешь — такую цену нам, как обществу, приходится платить. Только позвольте напомнить, что платить приходится им, а не нам.

Данный вопрос оказался в центре внимания общественности в 1972 году, когда Верховный суд США вынес постановление по памятному делу "Висконсин против Йодера", в котором рассматривалось право родителей не пускать детей в школу по причине религиозных убеждений. Амиши живут замкнутыми общинами в разных уголках Америки, разговаривают в основном на архаичном германском диалекте под названием "пенсильванский голландский" и чураются в большей или меньшей степени электричества, двигателей внутреннего сгорания, пуговиц и других проявлений реалий. В этом островке старомодного быта трехвековой давности действительно есть для современного глаза что-то притягательное. Разве не стоит сохранить его ради поддержания разнообразия человечества? А единственный способ его сохранить состоит в том, чтобы позволить амишам воспитывать детей по-своему, оберегая от соблазнов современности. Напрашивается вопрос: а разве дети не должны иметь право голоса в этом вопросе?
Верховный суд вмешался в 1972 году, когда группа родителей-амишей из штата Висконсин забрала своих детей из старших классов школы. Продолжение образования далее определенного возраста противоречит религиозным взглядам амишей, в особенности когда речь идет о научном образовании. Штат Висконсин подал на родителей в суд, утверждая, что детей лишают права на образование. Пройдя через все инстанции, дело дошло до Верховного суда США, вынесшего неединогласное (6 против 1) решение в пользу родителей142. В записанном главным судьей Уорреном Бергером мнении большинства утверждалось следующее:

Как показывает опыт, обязательное школьное образование до шестнадцатилетнего возраста для детей амишей несет в себе вполне реальную угрозу подрыва социального и религиозного быта амишей в том виде, в каком он существует на сегодняшний день; им пришлось бы либо отказаться от своих верований и слиться с окружающим обществом, либо перебраться в другие, более терпимые регионы.

Единственным несогласным был судья Уильям О. Дуглас, который считал, что в данном случае неплохо бы спросить, что думают сами дети. Хотят ли они сами отказаться от дальнейшего образования? Хотят ли провести жизнь в лоне религии амишей? Николас Хамфри пошел бы еще дальше. Даже если, будучи опрошенными, дети проявят желание жить по религии амишей, нельзя ли предположить, что, имей они адекватное представление о других существующих возможностях, выбор оказался бы иным? Если бы их образ жизни имел очевидные преимущества, разве не наблюдали бы мы обилие воспитанных за пределами секты молодых людей, желающих стать ее членами? Судья Дуглас построил свой агрумент несколько иначе. Он заявил, что не понимает, почему родителям дается исключительное право решать, в какой мере они могут лишить своих детей образования, только на основе их религиозных убеждений. Если религия может быть поводом для игнорирования закона, что мешает претендовать на подобное право нерелигиозным убеждениям?
Большинство членов Верховного суда провели параллель с положительными ценностями монашеских братств, существование которых в обществе, возможно, обогащает его. Но, как указывает Хамфри, есть немаловажное различие. Монахи вступают в братство добровольно, по собственному желанию. Дети амишей никогда специально не выбирали амишское воспитание; родившись в этой среде, они не имели выбора.
Есть что-то чудовищно высокомерное и негуманное в принесении любой человеческой личности, а особенно детской, в жертву "культурному многообразию" и сохранению религиозных традиций. Нам замечательно живется в окружении машин, компьютеров, антибиотиков и прививок. А вы — странный маленький народец в шляпах и старомодных брюках, с упряжками лошадей, архаичным диалектом и деревянными туалетами, — вы обогащаете нашу жизнь. Конечно, мы должны разрешить вам удерживать в жизни, устроенной по канонам XVII века, и ваших детей, иначе мы навсегда потеряем что-то ценное: часть замечательного разнообразия человеческой культуры. Крошечная часть моего сознания соглашается с вышесказанным. Но в целом меня от этой картины тошнит.

Скандал на ниве образования

Наш премьер-министр Тони БЛЭР использовал агрумент "разнообразия" в палате общин, отвечая на требование члена парламента Дженни Тонге объяснить, почему правительство субсидирует школу на северо-востоке Англии, в которой (практически единственный случай в Великобритании) преподают библейский креационизм буквалистского толка. Господин Блэр ответил, что было бы жаль, если бы наша озабоченность по этому поводу помешала создать в стране "как можно более разнообразную систему образования"43. Речь в данном случае шла о колледже "Эмма-ньюэл" в городе Гейтсхед, входящем в число основанных по инициативе правительства Блэра "городских академий". Богатых спонсоров приглашают внести относительно небольшую сумму (в случае "Эмманьюэла" — г миллиона фунтов стерлингов), которая дает право на получение от правительства гораздо большей суммы (го миллионов на школу плюс бессрочная оплата текущих расходов и зарплаты сотрудникам), а также право контролировать школьную программу, назначать большинство школьных попечителей, устанавливать правила приема и исключения учеников и еще многое другое. Десять процентов бюджета "Эмманьюэла" поступает из кармана сэра Питера Варди, преуспевающего торговца автотранспортом, горящего весьма похвальным желанием дать современным детям образование, которого ему получить не удалось, и менее похвальным — вбить детям в головы собственные религиозные убеждения.

Г.Л.Менкен оказался в данном случае пророком, заявив: "В глубине души каждого евангелиста живет несостоявшийся торговец автомобилями".

К сожалению, Варди связался с группой фундаменталистски настроенных, по американскому образцу, учителей во главе с Найджелом Маккуойдом, который одно время работал директором "Эмманьюэла", а нынче возглавляет всю группу школ Варди. Уровень научного образования господина Маккуойда можно определить по его уверенности в том, что мирозданию не более 10 тысяч лет, а также по следующей реплике: "Взглянув на сложность человеческого организма, невозможно поверить, что мы возникли из Большого Взрыва или что мы были обезьянами... Если внушать детям, что их жизнь не имеет цели, что они — просто химические мутации, уверенности в себе у них не прибавится"'44.
Ни один ученый никогда не утверждал, что ребенок — это "химическая мутация". Использование данного выражения в приведенном контексте — невежественная чепуха, аналогичная напечатанному в "Гардиан" 18 апреля 2006 года заявлению главы Церкви христианского быта в восточном Лондоне, район Хакни, "епископа" Вейна Малколма, который "оспаривает научные доказательства эволюции". Насколько Малколму удалось понять оспариваемые им доказательства, можно судить по следующему его утверждению: "Наблюдается отсутствие ископаемых остатков промежуточных стадий эволюции. Если лягушка превратилась в обезьяну, разве не должны мы находить множество ископаемых лягузьян?"
Поскольку господин Маккуойд не является по профессии ученым, думается, будет справедливее обратиться к его начальнику, заведующему отделом естествознания Стивену Лейфилду. 21 сентября 2001 года господин Лейфилд прочитал в колледже "Эмманьюэл" лекцию на тему "Преподавание естествознания: взгляд с библейской точки зрения". Текст лекции был опубликован на христианском веб-сайте (www.christian.org.uk). Однако сегодня вы его там не найдете. Христианский институт удалил ее в тот самый день, когда я позвонил им, чтобы обратить их внимание на напечатанную 18 марта 2OO2 года в газете "Дейли телеграф" статью, в которой тщательным образом разнес эту лекцию в пух и прах45. Однако в наше время из Интернета трудно удалить что-либо насовсем. Скорость работы поисковых систем частично обеспечивается кэшированием информации, что неизбежно означает сохранение данных в буферной памяти какое-то время после удаления первоисточника. Корреспондент газеты "Индепендент" по религиозным вопросам, расторопный английский журналист Эндрю Браун успел отыскать лекцию Лейфилда и, загрузив ее из буферной памяти Гугла, вывесил, защитив от удаления, на собственном веб-сайте: http://www.darwinwars.com/lunatic/liars/layfield.html/. Наблюдательный читатель заметит, что выбор эпитетов в адрес URL сам по себе занимателен. Однако улыбка исчезает, стоит обратиться к содержанию самой лекции.
Кстати, когда кто-то из любопытствующей публики обратился в колледж "Эмманьюэл" с просьбой объяснить, почему лекцию удалили с веб-сайта, он получил из школы следующий увертливый ответ, записанный тем же Эндрю Брауном:

Колледж "Эмманьюэл" оказался в центре дебатов по поводу преподавания в школе креационизма. В колледж поступило несообразно огромное количество телефонных звонков из различных средств массовой информации. Это отнимает у директора и руководства колледжа весьма много времени. Наши сотрудники имеют множество других обязанностей. Чтобы облегчить им работу, мы временно удалили лекцию Стивена Лейфилда с нашего веб-сайта.

Неудивительно, что школьным должностным лицам приходится тратить много времени на объяснение журналистам своего отношения к преподаванию креационизма. Но зачем тогда удалять с веб-сайта текст лекции, призванной предоставить именно такое объяснение; почему бы не порекомендовать журналистам ознакомиться с ней и сэкономить себе таким образом массу времени? Дело в том, что лекцию заведующего отделом естествознания удалили по другой причине — там было что скрывать. Ниже приводится один из первых абзацев лекции:

Хочу с самого начала заявить, что мы отвергаем, возможно, непреднамеренно распространенное Фрэнсисом Бэконом в xvn веке мнение о том, что существуют "две книги" (то есть "книга природы" и Священное Писание), из которых независимо можно извлекать истинное знание. Мы, напротив, твердо придерживаемся мнения, что Господь говорит со страниц Священного Писания авторитетно и непогрешимо. Каким бы уязвимым, старомодным или наивным ни показалось такое заявление на первый взгляд, особенно современной неверующей аудитории, прикованной к телеэкранам, мы не сомневаемся, что на этом прочном основании можно успешно строить будущее.

Тут надо покрепче ущипнуть себя. Просто необходимо убедиться, что это — не сон. Ведь перед нами не какой-нибудь балаганный проповедник из Алабамы, а глава отдела естествознания финансируемой британским правительством школы — красы и гордости Тони Блэра. В 2004 году господин Блэр, сам будучи набожным христианином, лично провел церемонию открытия очередного пополнения заведения из когорты школ Варди46. Может быть, разнообразие действительно является благом, но такое разнообразие переходит в сумасшествие.
Далее Лейфилд начинает по пунктам сравнивать науку и Священное Писание, каждый раз при возникновении разногласия заключая, что нужно отдать предпочтение мнению Библии. Обратив внимание, что в национальный учебный план нынче включены основы геологии, Лейфилд говорит: "Полагаю, что всем, кто собирается преподавать этот раздел естествознания, будет особенно полезно ознакомиться с исследованиями Уиткома и Морриса по геологии Потопа". Да-да, "геология Потопа" — это именно то, что вы думаете. Речь идет о Ноевом ковчеге. Ноев ковчег! И это вместо того, чтобы поведать детям захватывающую правду о том, что Африка и Южная Америка когда-то были одним континентом, а сейчас расползаются друг от друга с такой же скоростью, с какой у нас растут ногти. Вот вам еще несколько перлов Лейфилда (заведующего отделом естествознания) о том, как теория Всемирного потопа объясняет возникновение объектов, на формирование которых, согласно реальным геологическим данным, потребовались сотни миллионов лет:

В нашей общей системе геофизических знаний необходимо признать историческую подлинность описанного в Книге Бытия (6-10) Всемирного потопа. Если библейское повествование дошло до нас в целости и приведенные генеалогические перечни (например, Бытие и Паралипоменон, Матфей и Лука) достаточно исчерпывающи, то приходится заключить, что эта глобальная катастрофа произошла сравнительно недавно. Ее последствия можно встретить повсюду. Основным подтверждением служат содержащие окаменелости осадочные породы, значительные запасы углеводородного топлива (уголь, нефть и газ), а также упоминания Великого потопа в фольклоре различных народов мира. Практическая возможность сооружения ковчега, в котором в течение года, пока не спадет вода, можно содержать представителей различных животных, была замечательно продемонстрирована Джоном Вудморраппом и многими другими.

Такие заявления, по-моему, даже хуже, чем болтовня невежд вроде процитированных выше Найджела Маккуойда и епископа Вейна Малколма, потому что Лейфилд естествознание изучал. Вот еще поразительный пассаж:

Как уже говорилось вначале, христиане не без веских на то оснований считают библейские Ветхий и Новый Заветы надежным источником информации о том, чему следует верить. Это не просто религиозные документы. В них содержится истинное описание истории Земли, и мы не можем позволить себе его игнорировать.

Утверждения о буквальном изложении в Священном Писании геологической истории Земли достаточно, чтобы заставить вздрогнуть любого уважаемого теолога. Мы с моим другом, епископом Оксфордским Ричардом Харрисом, написали Тони Блэру совместное письмо, которое также подписали восемь епископов и девять ведущих ученых'47. В число девяти ученых вошли тогдашний президент Королевского научного общества (бывший ранее главным научным советником Тони Блэра), директор Музея естественной истории и, возможно, самое уважаемое лицо Великобритании — сэр Дэвид Аттенборо. Среди епископов были один католический и семь англиканских, все — выдающиеся религиозные деятели из разных уголков Англии. Из администрации премьер-министра мы получили казенный ответ, в котором упоминались демонстрируемые школой хорошие экзаменационные результаты и положительный отзыв официального агентства "Офстед", инспектирующего школы. Похоже, господину Блэру не пришло в голову, что, если инспекторы "Офстеда" пишут хвалебный отчет о школе, глава отдела естествознания которой во всеуслышание заявляет, что Вселенная появилась позже, чем была одомашнена собака, то, возможно, что-то не совсем в порядке со стандартами самой инспекции.
Но, пожалуй, наиболее тревожной частью лекции Стивена Лейфилда оказалось заключение "Что можно сделать", в котором он предлагает стратегии поведения тем из учителей, кто пожелает включить фундаментальное христианство в школьные уроки естествознания. Вот что он, в частности, советует учителям-естественникам:

Не пропускать ни одного случая упоминания или подразумевания в учебниках, экзаменационных вопросах или высказываниях гостей школы мнения об эволюции или колоссальном возрасте Земли (миллионы или миллиарды лет) и вежливо указывать на возможную ошибочность этого мнения. Там, где это возможно, мы должны приводить альтернативное (и всегда лучшее) библейское объяснение обсуждаемых фактов. По ходу лекции мы рассмотрим несколько примеров из физики, химии и биологии.

Остальная часть лекции Лейфилда представляет собой просто-напросто пропагандистское руководство: материалы для религиозных учителей биологии, химии и физики, желающих, не выходя за рамки национальной школьной программы, перевернуть основанное на фактах научное образование с ног на голову и подменить его Священным Писанием.
Пятнадцатого апреля 2006 года один из самых опытных ведущих радиостанции Би-би-си Джеймс Нотей взял интервью у сэра Питера Варди. Главной темой интервью было проводившееся полицией расследование отвергаемых Варди обвинений в том, что правительство Блэра предлагало состоятельным лицам взятки — дворянские и рыцарские титулы — в обмен на спонсорство школ — "городских академий". Помимо этого Нотей задал Варди вопрос о креационизме, и тот ответил, что категорически отрицает факт преподавания ученикам "Эмма-ньюэла" креационизма и теории "молодой Земли". А один из выпускников "Эмманьюэла", Питер Френч, с такой же категоричностью заявляет48: "Нас учили, что возраст Земли составляет 6000 лет".

Чтобы вы лучше представили масштаб ошибки, поясняю: это все равно что сказать, будто расстояние между Нью-Йорком и Сан-Франциско составляет 700 метров.

Кто из них прав? Наверняка утверждать мы не можем, но в лекции Стивена Лейфилда стратегия преподавания естествознания очерчена довольно откровенно. Интересно, читал ли Варди безапелляционный манифест Лейфилда? Неужели он на самом деле не в курсе того, чем занимается заведующий отделом естествознания его школы? Питер Варди сколотил состояние, торгуя подержанными машинами. Но решились бы вы после этого купить у него автомобиль? И продали бы вы ему школу, как это сделал Тони Блэр, за 10 процентов от ее реальной стоимости, добавив для круглого счета обязательство оплачивать все текущие расходы? Проявляя снисходительность к Блэру, предположим, что сам он, по крайней мере, текст лекции Лейфилда не читал. А нынче, думаю, было бы слишком наивно надеяться, что он обратит на нее внимание.
Директор Маккуойд выступил с поражающей высокомерным самодовольством защитой позиции школы; ему самому она явно кажется проявлением широты кругозора:

Лучшим примером может служить лекция, которую я читал в одном из старших классов (для 16-17-летних учеников). Один из них, Шакиль, заявил: "Все написанное в Коране — истинная правда". Ему возразила Клэр: "Нет, правда написана в Библии". И мы начали обсуждать, в чем их мнения сходны и в чем кроются разногласия. Мы сделали вывод, что оба они одновременно правы быть не могут. И в конце я сказал: "Извини, Шакиль, но ты ошибаешься, правда — в Библии". А он ответил: "Извините, господин Маккуойд, но это вы ошибаетесь, правда — в Коране". И по окончании лекции они пошли на обед, продолжая обсуждение. Именно к этому мы и стремимся. Мы хотим, чтобы дети осознавали, во что они верят, и умели защитить свою веру44.

Как трогательно! Шакиль и Клэр рука об руку идут в столовую, продолжая бурно спорить, защищая свои — несовместимые — убеждения. Но что в этом хорошего? Не кажется ли вам, что нарисованная господином Маккуойдом картина довольно прискорбна? Чем, в конце концов, Шакиль и Клэр могут подтвердить состоятельность своих доводов? Какие убедительные факты каждый из них может предложить оппоненту, чтобы дебаты стали полезными и плодотворными? Каждый подросток просто-напросто утверждает, что его или ее священная книга — лучше, вот и все. Насколько нам известно, дальше этого аргумента они не пошли, да дальше пойти и невозможно, если вам внушили, что истина познается из Священного Писания, а не из анализа фактов. Образования Клэр и Шакиль не получили. Совершив по отношению к ним насилие — не физическое, но интеллектуальное, — школа во главе с директором их предала.

Продолжение

Добавлено: 23 ноября 2008г. 12:12:01

Пока нет комментариев посетителей к данной статье

Обязательны к заполнению поля "сообщение" и "код"